Вернее, эта мысль о своей незаменимости в деле посредничества между пришельцами и Речными Людьми появилась у Ирката едва ли не сразу, когда он понял, что нужен чужакам не в качестве жертвы, а как переводчик — для налаживания контактов. А уже на второй день его пленения обитающий в юноше Дух Великого Вождя подсказал ему: учись! Знание — Сила! Если сумеешь перенять от колдунов хоть немного их магической мощи — станешь таким Вождём, что, вопреки всем обычаям Речных Людей, сможешь жениться на Лигайде. И более: и Увар, и Айя, и другие Невидимые позволят тебе обладать ею единолично. Согласятся закрыть глаза на это вопиющее святотатство. И чтобы удерживать Ирката, осознавшего открывающуюся перед ним перспективу, уже на второй день пленения никакие волшебные узы были не нужны — чего, разумеется, пришельцы пока не знали. Достаточно внятно объяснить им, почему он не убежит, юноша смог на двенадцатый день своего пленения. Чужаки оказались сообразительными и освободили Ирката — впрочем, несколькими днями позже, им всё равно бы пришлось это сделать: ведь пленили-то его не для чего иного, как для посредничества.
С поручением привлечь к переговорам кого-нибудь из вождей, Иркат направлялся к своим не без некоторой тревоги: за пятнадцать дней отсутствия его вполне могли посчитать мёртвым — ведь за такое долгое время чужаки очень даже могли по капелькам высосать из него всю душу! Особенно — учитывая то, что пока он был в плену, старая луна успела умереть, а родившаяся новая могла не иметь достаточно силы, чтобы помешать пришельцам сотворить это злодейское беззаконие. Конечно, выпить душу способен только невероятно мощный колдун, но ведь соплеменники Ирката не знают, что вся сила чужаков в их магических приспособлениях, без которых они так: воины средней руки — не более. И, стало быть, приняв Ирката за мертвеца… нет! О столь нежелательном развитии событий лучше пока не думать!
Когда юноша вошёл в лес и переступил невидимую черту, образовавшийся в момент появления пришельцев разрыв хронотопа закрылся — второй инвариантный мир оформился окончательно и необратимо: то есть, без серьёзного локального нарушения Большого Равновесия уже не мог быть свёрнут в виртуальную сингулярность. Что для Омега-Центра явилось не вполне приятным сюрпризом — он, оказывается, исправляя последствия совершённого Сорок Седьмым смещения на шести уровнях континуума, учёл не все, выпавшие из своего времени, объекты. Однако, поскольку существование уже сформировавшегося инвариантного мира доставляло куда меньше проблем, чем его преобразование в сингулярность, то Омега-Центр решил всё оставить как есть — информировав Подмножество 13 о допущенной им небольшой ошибке.
А то, что через этот инвариантный мир — через одного из его обитателей — блокированное в Большом Облаке метасознание Ольги может образовать канал иррациональной пси-связи с симбиотом «Ольга 47», Омега-Центр никак не учёл. Да и, не имея достаточной информации об иррациональном мышлении, не мог учесть. Также — как и Подмножество 13.
Для переступившего невидимую черту Ирката внешне это никак не проявилось, и, естественно, юноша не заподозрил того, что отныне и он, и всё его окружение существуют не в своём мире.
Глава 4. Мыслящая протозвёздная туманность. Змей-искуситель. Плоды с Древа Жизни. Сотворение Евы. Союз с моноразумной расой второй планеты звезды К6. Операция «Бегство из рая»
Почувствовав под колёсами «небесную твердь», «Уазик», словно обрадованный игривый зверёк, весело покатил по лужаечке. Покатил сам по себе — с неработающим мотором — а когда удивлённый Иван Адамович нажал на педаль тормоза, прежде чем остановиться, обиженно фыркнул. Тогда, будто бы ни к селу, ни к городу, подполковник сказал «тпру», и «Уазик» с удовольствием покорился этой команде — застыв на месте и предупредительно распахнув дверцы: не худо бы, мол, и прогуляться, размять ножки, осмотреть приютивший Остров. Любуясь попутно фантастическими видами иного Мира.
Конечно, в какой-то степени этот мир был большой декорацией, созданной специально для проживания инопланетных гостей изолированной ячейкой в гигантской мыслящей протозвёздной туманности. Ставшей, однако же, не звездой, а уникальным артефактом самообразовавшегося неживого сознания. И… местом заключения нескольких беспокойных аборигенов третьей планеты звезды G2!
Во всяком случае, ступивший на «небесную твердь» Иван Адамович их пребывание в этом месте склонен был расценивать именно так: ишь куда затащили, черти! В воздушную, понимаешь, тюрьму. Правда — просторную и красивую.