— Вот теперь, Светлана Владимировна, я знаю, что это звонок с домашнего телефона Сергея Геннадьевича. А то с определителями — ненадёжно. Теперь столько всяких блокирующих устройств и «за», и «против», что пока разберёшься… Вот я и воспользовался самым старым, самым простым, и самым, наверное, безотказным способом проверки. А не проверить, как вы понимаете, я не мог: ведь, извините, Светлана Владимировна, вы пока среди наших абонентов не значитесь. Сергей Геннадьевич — другое дело. Ещё раз извините за мою профессиональную подозрительность, и, пожалуйста, Светлана Владимировна, попробуйте успокоиться и расскажите мне, что случилось. Во всех подробностях. Без спешки и суеты.
Эти, соединённые с вежливостью, властность и твёрдость успокоили Свету до того, что она смогла вполне толково рассказать о значительном опоздании Сергея, — он вчера по телефону обещал выехать в шесть утра, — и, главное, о безуспешных, начиная с десяти часов, попытках связаться с ним по сотовому.
Произнеся в ответ несколько общеободряющих фраз в том смысле, что особенно тревожиться не следует, — мог-де сломаться автомобиль, а сотовая связь, из-за вспышки на Солнце, сейчас очень неустойчивая — «засекреченный» собеседник попросил Свету никуда больше не звонить и в течение полутора, двух часов не отлучаться из дома, пообещав женщине держать её в курсе поисков.
Свету это сообщение успокоило мало, но то, что свою тревогу ей удалось разделить хоть с кем-то — пусть даже с «невидимкой» — всё-таки приободрило женщину, и когда через сорок минут позвонил Губернатор, сочувственно утешая и обещая для поисков Сергея предпринять всё возможное, она не впала в панику: с Серёженькой ничего не случиться!
(В свете того, что поисками Сергея занялся сам Андрей Матвеевич, вывод, казалось бы, совершенно не логичный, но… женщине его вдруг подсказало сердце! Или — не сердце? А посторонний, дошедший до неё из невообразимых далей, голос? Неважно. Света смогла утешиться. Конечно — не совсем, но остающаяся тревога уже не вела к отчаянию, уже ожила надежда.)
Чего не скажешь о ростовском Губернаторе, дикопольском Батьке и нескольких высокопоставленных сотрудниках двух контрразведок — чёрт! Только-только ведущиеся больше года неофициальные переговоры начали оформляться во что-то конкретное, как пропадает Посол! Да, Диким Полем в Ростов отправленный конфиденциально, но всё же — Посол! Вместе с женой и доверенным представителем ростовского Губернатора. Конечно, сами по себе и для Горчакова, и для Плешакова они фигуры не больно-то и важные: да, Голышев — ценный «кадр», но какой же начальник не имеет твёрдого убеждения, что незаменимых людей нет? Другое дело — возложенные на них функции. Да если Москва каким-нибудь образом пронюхает о дикопольском посольстве в Ростов — тушите свет! Раструбит на весь мир! Что, в глазах Европы выглядящая вполне респектабельно, Конфедерация Югороссии в действительности существует на деньги наркобаронов! И, стало быть, влияние и власть её правящей верхушки опираются — в конечно счёте! — на героин.
Разумеется, сценарий маловероятный: пока будто бы нет никаких оснований в исчезновении Ивана Адамовича, Ольги и Голышева видеть «руку Москвы», но… получив от ростовского Губернатора известие о пропаже Посла, Горчаков задействовал две роты спецназовцев, а Плешаков, со своей стороны, направил на поиски расквартированную в Весёлом казачью сотню. И поскольку Сергей накануне отъезда уведомил о своём маршруте Батьку — можно было надеяться на скорые результаты поисков. К сожалению, ничего подобного — «Уазик» как в воду канул. Притом, что, кроме сотового, у Сергея была надёжная армейская рация современного южнокорейского производства.
Да, в случае внезапного массированного огня из засады, особенно с применением гранатомётов, они могли не успеть сообщить о нападении, но, во-первых, ни с того ни с сего сжечь автомобиль и перебить его пассажиров — кому это надо? Уж во всяком случае — не Москве! А во-вторых: поскольку маршрут следования был приблизительно известен, то следы такого побоища скоро бы обнаружились. Во всех же других случаях… ростовский Губернатор, хорошо зная возможности Сергея Голышева, нимало не сомневался, что, при попытке пленения, он бы успел сообщить об этом.
Да, оставались пришельцы… но Горчаков, поверив было в фантастическое мгновенное перемещение «Уазика», с течением времени верил в это всё меньше, а Плешаков, как не поверил Сергею с самого начала, так и продолжал не верить: вздор! Какие ещё пришельцы, какое внепространственное перемещение — чудит Сергей! Встретил в поездке очаровательную Светлану, влюбился с первого взгляда, потерял голову — вот и разыгралась фантазия, вот и захотелось ему банальное романтическое приключение украсить не существующими подробностями! Он ведь и вообще-то — во всём, что не касается службы — изрядный выдумщик!