К месту появления диковинных чужаков юноши добрались, когда солнцу до кромки леса оставалось менее двадцати шагов — притом, что весь его дневной путь зимой, по мнению Речных Людей, равнялся двумстам десяти шагам — и первое, что предстало глазам распластавшегося в густом кустарнике Ирката, была очень большая хижина, стоящая посреди поляны. Не похожая ни на какие постройки Речных Людей, но всё же не вызывающая сомнения, что это нормальное человеческое жильё.
Присмотревшись внимательнее, юноша перестал удивляться быстроте, с которой пришельцы соорудили эту огромную хижину: и её стены, и покатая кровля были, скорее всего, из хорошо выделанных шкур зубров или туров. А может быть, даже — из того тонкого драгоценного материала, который Жители Побережья привозят из-за моря и обменивают на лучшие меха, хмельные напитки, женщин, «мальчиков для утех» и младенцев для жертвоприношений. В подобных хижинах — конечно, из шкур, а не из заморского драгоценного материала — живут некоторые из Диких Кочевников, собирая и разбирая их менее чем за четверть дня.
А вот два других, поразивших воображение Бейсара, маленьких ни на что не похожих строеньица, Иркат заметил не сразу: они стояли отнюдь не в центре поляны, а ближе к лесу, под кроной гигантского серебристого тополя, за вершину которого зацепилось предзакатное солнце. И сейчас, на фоне пронизанного косыми лучами леса, казались почти что чёрными и ничуть не блестящими. Конечно, Бейсар их видел утром, когда солнце не из-за них, а на них светило — и всё-таки… кроме действительно несуразной формы, чего он в них углядел такого, чтобы сооружение этих странных жилищ приписать богам? Жилищ? Нет, конечно! Бранка его побери, и как только этот дурак не понял?!
И когда Бейсар, знаками показав Иркату, что им необходимо немедленно отползти и поговорить, увлёк его за собой подальше в лес и испуганно залепетал, будто утром диковинные жилища чужаков стояли совсем на других местах, Иркат, не скрывая своего интеллектуального превосходства, перебил дрожащего юношу:
— А у тебя, Бейсар, совсем — соображение, как у маленького. И у Арха — тоже. Столько времени наблюдали за чужаками и ничего не поняли. Эти — ну, которые сейчас под тополем — они вовсе не хижины для жилья, а передвижные святилища. Недаром у них снизу приделаны кругляки. Чтобы не тащить, значит — а по виду они и вправду тяжёлые — а катить по земле.
Если учесть, что ни Речные Люди, ни все их соседи, включая и самых дальних, колеса не знали, то эту догадку Ирката следует признать выдающимся открытием. И достойно похвалы, что юноша, нечаянно поднявшийся на головокружительную интеллектуальную высоту, хоть и не мог не возгордиться своим умом, но злоупотреблять этим не стал и проявил должную снисходительность к своему менее сообразительному товарищу.
— Вообще-то, Бейсар, конечно… когда вы с Архом их видели утром — настоящего жилья чужаки ещё не поставили. Вот вы и приняли их удивительные святилища за маленькие жилые хижины. На вашем месте я бы и сам, наверно… не сразу бы догадался… ну, что в этих хижинах они не живут, а служат богам и предкам… или — ещё кому… мало ли на земле Невидимых…
Бейсара это Иркатово открытие настолько поразило своей ясностью и простотой, что он, хлопнув себя по лбу, сразу же успокоился: действительно! Увидев пришедших издалека — а своих, даже не близких соседей Речные Люди знали неплохо — запаниковал, как девчонка! Причудливые святилища чужеплеменников приняв за атрибуты Невидимых, не нашёл ничего лучшего, чем произвести их в боги! Хотя… чужаки, пришедшие на земли твоего племени… в любом случае это очень опасно! Особенно — если они не боги, а люди.
Прозрев реальную, а не мистическую угрозу, Бейсар вновь встревожился и немедленно поделился с Иркатом своими соображениями относительно пришельцев, который в этом случае нисколько не попенял товарищу на трусость, а наоборот: сразу же с ним согласился. При этом заметив, что об угрозе вторжения чужеплеменников он-де подумал сразу, едва узнал от Бейсара об их присутствии, почему, мол, и взял на себя командование: да, для не Приобщённого грех, но если враг на пороге твоего дома — грех прощаемый.
Своей решительностью успокоив Бейсара и, в меньшей степени, самого себя, Иркат отправил юношу в хижину Кайхара — дожидаться других испытуемых — и, наказав товарищу в середине ночи придти на смену, вернулся к занятой непрошеными гостями поляне и бесшумно заполз в кусты. Где, завернувшись в оленью шкуру, устроился поудобнее и сосредоточил внимание на пришельцах: люди-то они люди, а вдруг — не совсем? Ведь существующие у Речных Людей предания о полубогах-полулюдях-полузверях появились, конечно, не с бухты-барахты! Родились не на пустом месте!