— Понимаешь, Серёжа, — Ольга замялась, подыскивая слова для ответа на этот очень непростой вопрос, — … как Ольга — я вполне женщина и вполне человек. А вот как психосимбиот Ольга 47 — действительно… даже если все мои необычные способности и возможности оставить в стороне, а взять только одно сознание — не совсем человек… или — совсем не человек… не знаю… но и как просто Ольга, если задуматься — очень неоднозначно… я ведь с Сорок Седьмым неразрывно связана…
— Погоди-ка, Оля, — Сергей немного оправился от вызванного фантастическим перемещением в континуумах высших размерностей нервного шока, и ему в голову пришла очень простая и вместе с тем весьма актуальная мысль, — а как мы отсюда выберемся? И когда? Этот твой Сорок Седьмой, случайно, не знает?
Сознание Сергея, как и сознание Ивана Адамовича, отказывалось соединять Ольгу с пришельцем-призраком, и язык сам собой отделил женщину от якобы связанного с нею фантастического существа.
— Мой Сорок Седьмой? Хорошо, Серёженька, пусть будет так. — В мыслях своих спутников, даже Ивана Адамовича, Ольга прочитала, что освоиться с новой иной реальность они пока не могут и пошла им навстречу. — Когда вернёмся? Сейчас я не знаю. Мы, вернее, не знаем. Понимаешь, Серёжа, хоть симбиотическая система и образовалась, однако — не полностью. Перестройка ещё не закончена. Ведь Сорок Седьмой вовсе не собирался нас куда-нибудь перемещать. Он сам, по заданию Базы, находился в очень необычном и некомфортном для него состоянии. И — из-за сбоя в системе — не знал, как из него выйти. И когда совершенно непостижимым образом моё метасознание соединилось с ним, то…
— …наше возвращение откладывается на неопределённый срок. — Мрачновато подытожил Сергей. — Если застрянем надолго — представляю, как Света будет сходить с ума. Новогодний, понимаешь, сюрприз…
— Ой, Серёженька, — совсем по-женски — ещё по-человечески — отреагировала Ольга, — если будем задерживаться, я Светочке сообщу. Это я могу — даже отсюда. А пока нам лучше замаскироваться. Нас сюда занесло не одних. Ещё и бандитов. На двух «джипах». Девять человек. Да и местные…
Ольге вдруг открылось, что они попали как раз в то время, когда её прамама в компании с другими юными людоедками скушала её прапапу. И почти в то же место — ста двадцатью километрами северо-восточнее.
Глава 7. Зазевавшийся часовой. Похищение. Мирошниченко в роли бога. Магические орудия чужеземцев. Командир всегда прав. Отпечаток босой ноги. Террористы и голый мальчик
Идущая на убыль небесная богиня Сина была завешена плотными облаками — тьма благоприятствовала безрассудно-героическим замыслам Ирката: захватить в плен чужеземца. Взрослого мужчину — воина. Допросить его и принести в жертву Бранке — богине войны, ненависти, раздора и… плотской земной любви! А если допросить не получится — если чужак даже под пытками не заговорит ни на одном из человеческих, понятных Речным Людям наречий — съесть живьём, подкормив таким образом слабых сейчас духов растительности. И, разумеется, предков, которым в случаях человеческих жертвоприношений полагалось не менее трети мяса всех съедаемых ради благополучия и процветания своего народа.
Стоящему на часах непроницаемо чёрной ночью — ущербная луна проглядывала из-за туч изредка и на считанные мгновения — Григорию Мирошниченко (Фиксатуре) было очень не по себе. Из леса то и дело доносились завывания, хрипы, взвизгивания, а временами и волчий вой. Как не в обычном — даже кавказском — лесу, а в настоящих тропических джунглях. Да и не только в лесу, но и в окружающих поляну кустах слышались шорохи, писки, треск. Однако в свете карманного фонарика, которым Фиксатура, демаскируясь, безрассудно пользовался, ничего конкретного увидеть не удавалось: в лучшем случае — неуследимо быстрое мелькание теней.
Судя по звукам активной ночной жизни, зверья в этой местности было в избытке — опять-таки: не к добру. Это же в какую глухомань их занесло, где звери почти не боятся людей? Днём вон косуля — совсем как домашняя коза! — прошлась по поляне…
Да, звери вернулись — вслушиваясь в обычную ночную жизнь леса, с радостью и облегчением отмечал Иркат. Его святотатственное желание жениться на девушке из своего брачного клана отпугнуло, по счастью, их не надолго. Что для него, несомненно, являлось хорошим знаком: его намерения относительно Лигайды не столь уж, выходит, и нечисты? И теперь, если удастся в жертву Невидимым и предкам принести чужеземца, то и дело посвёркивающего по сторонам волшебным светом, то можно надеяться, что Высшие Силы покарают его не строго — и пальцы Ирката крепче сжали тяжёлую ясеневую дубину. Существовал, конечно, риск, ударив не так, как следует, отправить чужеземца к праотцам, но Иркат, при всём его безрассудстве, имел всё же достаточно осторожности, чтобы вчетвером с голыми руками не напасть на вооружённого отменным ножом взрослого воина. Очень высокого и, судя по виду, сильного и свирепого. Правда, скорее всего, поразительно неловкого, неумелого и беспечного: чтобы с такой неосторожностью, по-дурацки выдавая себя, пользоваться волшебным светом — нарочно не придумаешь. Ведь если бы часового требовалось не захватить, а убить — он бы один справился с этим в считанные мгновения.