Герман же, продолжал его умасливать:
– Я буду людей находить сам, у кого родственники пропали, а от тебя только одно – верный результат. Только, главное, не ошибись! А деньги пополам будем делить, как хорошая сумма наберется, так я тебя сразу отпущу. Даже сам тебе билет куплю, куда скажешь.
«Ага, ври, ври! Думаешь совсем простофилю нашел», – подумал лэр, но сделав вид что хоть частично верит ему. Взял фото и присел на топчан.
– Свет не гаси пока, я пока пригляжусь, посмотрю, подумаю.
– А когда начнешь?
– Как только – так сразу, иди уж! – Отмахнулся он от возбужденно переступающего у решетки лже-колдуна.
Мастер на такие слова совсем не обиделся, а даже как-то довольно затряс своей бородой и резво выбежал из подвала.
На фото были двое детей, мальчик и девочка примерно лет пяти-шести, мужчина или, скорее, парень лет двадцати максимум и пожилая женщина под шестьдесят лет. Ясно все – мастер приступил к своему плану сбора денег с родственников пропавших людей. После примерно часа работы стало понятно, что из всех четверых жив только изображенный на фото маленький мальчик. Да и тот находился где-то очень далеко. Может, украли и за границу вывезли? Лэр пожал плечами.
Помогать обирать несчастных родственников было противно, но он-то ничего предосудительного не делал. Зато будут знать наверняка, жив человек или нет, если, конечно, козлобородому поверят. Хотя бы у родителей вот этого мальчика появится шанс его найти.
Герман еще пару раз за эту неделю приносил фото пропавших людей. Правда, не так много сразу, не как в первый раз, по два фото и самое приятное, что из тех четверых было живо три человека. Хотя как сказать, может, их тоже как вот его, держат в какой-нибудь клетке, а то и еще чего похуже.
В своем мире Вардис с большей доли уверенности бы предположил, что людей выкрали и продали в рабство на юг в бесчисленные горные шейханаты или в Красный султанат, раскинувшийся широкой полосой на побережье теплого моря, там рабовладение еще процветало махровым цветом. Да и на островах Солнечного архипелага, множество рабов на плантациях трудилось.
Да чего греха таить, не безосновательно говорят, что и эльфы продолжают рабов держать, причем как темные, так и светлые. Сами-то господа все, куда ни плюнь, все поголовно высокородные дворяне из древних родов и половина еще и родственники владетелей из правящих домов. Только Лаэрт среди них белой вороной, в сторонке, хотя какой он «среди них»? Он среди людей уже несколько десятков лет прожил, свою преданность не раз доказав в деле, и даже неизвестно, кого из эльфов он больше ненавидит, напыщенных высокородных или своих темных сородичей?
Эх, Лаэрт, Лаэрт! Как мне тебя сейчас не хватает. Ты бы с этими уродами быстро разобрался, сделав этим сатанистам доморощенным, улыбку от уха до уха. Ведь месяц уже сижу в клетке, как болотный гоблин на имперской ярмарке, а от своих ни слуху ни духу.
Нет, понятно, что ищут. Но как тут найдешь, если сидишь под землей в подвале без окон и даже я сам не знаю где нахожусь? То ли недалеко от того места, где переход, то ли вообще увезли куда. Да тут даже Лаэрт не справится, но хоть знают наверняка, что я жив еще. Скорее всего, таким же способом ищут, с помощью заряженного амулета и плетения заклинания и руны поиска. Но толку, если мои следы недалеко от места перехода теряются?
Нет, все равно видят же, что я жив. А раз жив, значит будут искать и найдут рано или поздно или сам отсюда выберусь. Как там еще у Климента все прошло, с первой вылазкой? Не дай светлый круг и все древние боги, ему тоже в какой переплет здесь вляпаться. Что ни говори, а миры-то совершенно разные.
А ведь кстати я про место, где нахожусь, вспомнил! – Потеребил возбужденно лэр, свою черную бороду. – Надо кровь из носу у местного некроманта карту местности стребовать. Сказать, что привязку к месту долго делать и, если меня увезли куда, то это тоже выяснить. А то выберусь отсюда и как то самое место искать буду? Нет, где нахожусь сейчас можно, конечно, и у Андрюши спросить, если, конечно, еще придет. Но толку? Я ведь даже названия населенного пункта не знаю, где у нас переход открылся. Как потом дорогу к себе домой искать? Дома деревянные, железная дорога проходит и остановка автобусная? Ага… – Он усмехнулся. – Памятник и дерево– во! Ладно, разберемся!
Он ни на минуту не давал себе повод сомневаться, что в конечном итоге вырвется из лап прожженных аферистов и, когда вечером мастер пришел за результатом, поднажал на него.