Резко дернула головой, отталкивая мысль и смывая за собой. Не без труда поднявшись, подошла к раковине и с силой, от которой заболели зубы, сполоснула рот ледяной водой из-под крана. Но я не чувствовала ничего, кроме внутреннего пожара. В зеркале на меня смотрело бледное, опустошенное лицо с синяками под глазами. Губы были слегка припухшими, на шее… я отвернулась, не в силах смотреть на засосы.
Вернувшись в спальню быстрыми, резкими шагами, я нашла свое платье. Оно валялось помятым комком на том же месте, куда упало вчера вечером – у кровати. Трусики и бюстгальтер – чуть поодаль. Я собрала всё это с таким пренебрежением, будто поднимала с пола ядовитых змей, и снова ринулась в ванную, хлопнув дверью.
Включив душ, выкрутила кран на максимум, почти до кипятка. Пар моментально заполнил пространство. Я встала под хлесткие струи, закрыла глаза и начала тереть себя мочалкой. Жестко, безжалостно, до красноты. Я сдирала с кожи запах Стахова: его прикосновения, поцелуи и липкое, засохшее напоминание о его удовольствии. Я терла грудь, живот и бедра, словно пытаясь стереть самый слой кожи. Вода обжигала, но боль была желанной – она заглушала другую, внутреннюю. Слезы текли по лицу, беззвучно смешиваясь с потоками воды. Я не рыдала. Просто не могла сдержаться от бессильной, всесокрушающей ярости! Она пылала во мне, как белый фосфор, и была направлена лишь на одного человека – Захара. Трусливого, ничтожного, продажного мерзавца!
Мысль о нем заставила впиться ногтями в ладони. Он продал меня, как… шлюху. Чтобы расплатиться за свою же ошибку! Весь наш брак, вся эта жалкая пародия на отношения, мой страх и долгая, унизительная покорность – все это привело к такому итогу… К тому, что я стою в чужой ванне и отмываюсь после ночи с другим мужчиной, под которого Захар подложил меня.
Между тем в этой ярости, черной и густой, родилось вдруг новое, стальное чувство. Оно прорезало стыд и отчаяние, как лезвие.
Я больше ничего ему не должна.
Игнатов сам все разорвал! Этим мерзким поступком освободил меня от всех обязательств, от притворства и от необходимости быть его «женой»! Захар расплатился мной. Значит, счет закрыт.
Я выключила воду, дрожа уже не от злости, а от нового, ясного решения. Оно было как глоток чистого, ледяного воздуха. Развод. Я потребую его сегодня же. Нет… Как только вернусь в его проклятый дом! И пусть только попробует возразить! Пусть попробует шантажировать чем-то! После того, что Игнатов совершил, у него не найдется ни единого аргумента, и ни капли морального права удерживать меня.
Эта мысль давала силы и сушила слезы. Наспех вытершись большим мягким полотенцем, я надела свое черное белье, затем платье. Оно пахло только мной и стиральным порошком. По волосам лишь едва прошлась феном, не желая ни одной лишней минуты оставаться в резиденции Стахова. Оставалось только забрать пальто и туфли из спальни. Глубоко вдохнув, я расправила плечи и решительно толкнула дверь ванной. Однако едва переступив порог, замерла…
Шторы были раздвинуты и теперь холодное зимнее солнце заливало спальню светом. А у окна, спиной ко мне, стоял хозяин дома… Одетый в черную рубашку, заправленную в такие же черные брюки. Он выглядел свежим и собранным, будто только что вернулся с деловой встречи, а не провел пол ночи… Я резко оборвала мысль.
Услышав звук, Стахов медленно обернулся. Его серые глаза встретились с моими. В них не было ни удовлетворения, ни насмешки, ни даже знакомой мне ледяной отстраненности. Просто – спокойный, оценивающий взгляд.
Я уставилась в сторону, почувствовав, как по щекам разливается предательский жар. Руки сами собой скрестились на груди в защитном жесте, отгораживая меня от мужчины и от всех воспоминаний.
– Ты рано встала, – задумчиво констатировал он.
Я проигнорировала это. Глянув куда-то в пространство над его плечом, собрала весь остаток холодной решимости, и вытолкнула:
– Прикажите своим людям отвезти меня домой!
В комнате повисла тревожная пауза.
– Зачем мне отдавать такой приказ? – поинтересовался Стахов без тени иронии в голове.
Меня будто слегка толкнули. Я нахмурилась, пытаясь осмыслить этот абсурдный вопрос.
– Хорошо, – произнесла и мой голос прозвучал резче. – Значит, вызовите такси! Или… – Я наконец отступила от двери ванной. – Я просто уйду сама.