– Сколько времени ты собираешься держать меня здесь? – спросила я в какой-то момент, не выдержав тяжелого молчания. Голос прозвучал напряженно, но уже без истерики.
Мужчина замедлился, намыливая мою спину.
– Еще не решил, – ответил хмуро, как будто речь шла о сроке поставки стройматериалов.
Я усмехнулась, а в горле вновь появилась горечь.
– Скоро решишь. Я быстро наскучу тебе, – заявила самоуверенно. – Потому что не собираюсь больше играть в покладистую овечку! А значит, тебе придется насиловать меня… Кирилл. Каждый раз.
Рука Стахова резко остановилась. Он повернул голову, и впился в меня острым взглядом. То, что я назвала его по имени, явно возымело эффект.
– Я не буду тебя насиловать, Мия.
Низко и чеканно. Кажется, впервые в его голосе прозвучала не просто констатация, а что-то вроде… обещания? Или запрета самому себе?
Я сглотнула, но не отступила.
– Значит, между нами больше ничего не будет! – выпалила, вкладывая в слова весь свой жалкий, оставшийся напор.
Кирилл изогнул бровь. В следующее мгновение его рука с мочалкой вдруг скользнула вверх по внутренней стороне моего бедра и легла теплой, влажной тяжестью прямо между ног.
От неожиданности я дернулась так, что вода хлынула через край. Пальцы машинально вцепились в края ванны, игнорируя боль.
– Не провоцируй меня, девчонка, – прозвучало прямо у моего уха тихо, но с такой стальной интонацией, что по спине пробежал холодок. – И не зарекайся по чем зря.
Рвано дыша, я дико захотела сказать что-то дерзкое и язвительное в ответ, но язык будто прилип к небу. Внутри собрался ком странной, животной трусости – не страха перед болью, а страха перед этой непредсказуемой гранью его контроля. В конце концов, я стиснула зубы и больше не произнесла ни слова.
Ванные процедуры были оперативно закончены. Затем Стахов аккуратно, но быстро обработал мои раны, каким-то щиплющим, прозрачным раствором из аптечки и помог мне вылезти из ванны, завернув в огромное, пушистое полотенце. В его движениях не было ни капли лишнего. Такая… деловая и безэмоциональная забота, которая бесила до скрежета зубов. Я даже не думала обольщаться или расслабляться. И не позволяла себе таять от этой внезапной перемены в обращении. Он – враг. Точка.
Вернувшись в спальню следом за мужчиной, я увидела, что там царит идеальная чистота. Ни осколков, ни следов моего утреннего погрома, ни столика на колесах. Посреди комнаты теперь стоял новый, низкий стол, заставленный тарелками под серебряными крышками. Оттуда пахло чем-то невероятно вкусным.
– Садись, – приказал Кирилл, указывая на кресло.
– Я не хочу есть, – почти рефлекторно, огрызнулась я.
Стахов задержал на мне тяжелый и не терпящий возражений взгляд.
– Я сказал, садись.
Поджав губы, я нехотя подчинилась. И стоило опуститься в кресло, как в тот же миг мой предательский желудок, давно пустой, громко и жалостливо заурчал, сжимаясь от голода. Я покраснела, ненавидя свое же тело.
Кирилл сел напротив. Молча снял крышку с одной из тарелок, наложил порцию – жареный стейк с овощами, сочный и румяный – и поставил ее прямо передо мной. Слюна предательски наполнила рот. Опустив глаза, я с трудом взяла вилку. Но при первой же попытке наколоть кусок мяса в ладони, током прошла нестерпимая боль. Вилка со звоном упала на тарелку. Я отвернулась, стиснув челюсти от бессилия и ярости.
Стахов без суеты поднялся из своего кресла. Сдвинул его ближе к моему и взял тарелку с едой.
– Ты что, серьезно?.. – выдохнула я, когда он взял мою вилку.
– Да, – невозмутимо отозвался мужчина, разрезав мясо на куски и наколов один из них. – Открой рот.
Я оторопела на несколько мгновений. Но тело, измученное, голодное и разбитое, требовало пищи, несмотря на этот унизительный детский стыд. В итоге я медленно и неохотно приоткрыла губы.
Кирилл поднес вилку, я неловко взяла кусок в рот. Вкус оказался… божественным. Сочное, тающее мясо, пряности, легкая горчинка рукколы. Я чуть не застонала от чисто физического удовольствия, но успешно подавила этот звук, превратив его в тихий выдох. Дальше ела, покорно открывая рот, когда он подносил следующую порцию, и ненавидела каждую секунду этого вынужденного кормления.