– Мия?..
Захар пошел следом, и не позволил закрыть дверь перед его носом. Одет в домашний свитер тёмного цвета, брюки, волосы – чуть растрёпаны, как будто он провёл по ним рукой несколько раз. Подосунувшееся лицо выдавало напряжение. Игнатов точно знал, что я приеду. Даже скорее всего находился в ожидании, но не подозревал, чем этот приезд закончится.
– Что происходит? – поинтересовался он, стараясь сохранять мягкий тон, когда увидел, что я вытащила чемодан.
Молча прошла мимо него к шкафу. Открыла дверцу и начала быстро, почти механически выгребать вещи. Захар начал сокращать дистанцию. Я слышала его шаги за спиной, и чувствовала, как с этим приближением воздух будто становился тяжелее.
– Можешь объяснить, что ты делаешь? – спросил он уже требовательнее.
Я не обернулась. Схватила ещё одну кофту, и направилась с ворохом одежды к открытому чемодану.
– Твой отец всё решил, – наконец объявила я ровно, не коснувшись муженька и взглядом. – И со Стаховым. И с нашим ничтожным браком.
В комнате повисла тишина. Я же невозмутимо взяла кожаный рюкзак и зашагала в ванную.
– Погоди… Что значит решил?!
Сосредоточенно собирая мыльные принадлежности, я не торопилась отвечать.
– Ты что, уходишь?! – возмущенно спросил Захар, когда я чуть не оттолкнула его с пути, выходя из ванной.
– Да.
Подойдя к столу, я быстренько нашла свои документы и сунула их в карман рюкзака. Закрыла его, выдернула ноутубк из розетки, понесла его к чемодану. Пальцы дрожали, меня в принципе всю трясло от волнения, но собиралась я оперативно. По крайней мере на первое время вещей хватало, и мне осталось лишь хмурым взглядом обвести комнату, чтобы не забыть что-то важное. Зарядка… И нижнее белье.
– С чего ты взяла, что я тебя отпущу? – с неожиданным гонором выдал Игнатов, пытаясь преградить мне путь.
В нем уже не было растерянности, а лишь нарастающее раздражение.
– С чего ты взял, что я стану спрашивать тебя? – вытолкнула ему в лицо стальным тоном, впервые посмотрев прямо в глаза.
И вновь направилась к шкафу. Но из-за эмоций, уже не могла толком сосредоточиться, поэтому не сразу поняла, что ищу.
– Мия, я серьезно! Что бы там отец ни решил, сначала придется обсудить это со мной! Что касается нас…
Я почувствовала, как внутри поднимается злость. Горячая, густая, почти тошнотворная. Она обжигала горло, щёки, кончики пальцев. Всё, что копилось во мне месяцами, а может, и годами, вдруг стало слишком близко к поверхности. Я старалась не показывать, как меня накрывает, но, кажется, это уже было невозможно скрыть.
– Мия! Какого хрена ты молчишь?!
Он резко шагнул ко мне, и вдруг схватил за локоть. Это стало последней каплей.
Я повернула голову, затем сделала резвое движение и в моей руке оказалась увесистая вешалка. Выдернула её из шкафа так быстро, что Захар не успел даже отпрянуть. Первый удар пришёлся ему в плечо, второй задел по лицу. Он попытался закрыться ладонью, но я уже видела красную полосу на скуле, ссадину у виска, неловкое выражение шока, которое проступало сквозь его привычную надменность. И это сработало как запах крови для хищника. Мне хотелось еще…
Я попала в ключицу, и ему пришлось пятиться быстрее, подняв руки.
– Ты ч-че творишь?! – выкрикнул негодяй. – Совсем рехнулась! Твою мать… Да ты чего?!
Я не остановилась, шла просто как танк, нанося удары. Игнатов спиной наткнулся на край комода, чертыхнулся, скинул что-то на пол. Тонкий стеклянный флакон с парфюмом звякнул и покатился по ковру – дальше была только стена. Захар смотрел на меня так, будто я действительно сошла с ума.
Остановившись в шаге, и до скрипа сжимая в руке погнутую вешалку, я отбросила ее в сторону. Она ударилась о паркет с сухим металлическим лязгом, и Игнатов даже нелепо дёрнулся, как будто я выстрелила.
Бледность проступила у него на лице, ссадины на скуле стали заметнее, а в глазах уже не было ни превосходства, ни раздражения. Только злость, смешанная с осторожностью. Он не понимал, насколько далеко я могу зайти. И впервые, кажется, не рискнул проверять.
– Ты – ничтожное существо, – прошипела я, не узнавая свой собственный голос и прожигая его взглядом насквозь.
Игнатов дёрнул челюстью, словно собирался сразу возразить, но промолчал.
– Я знаю все. Как ты заставил меня считать себя неполноценной, – продолжила я с ледяной ясностью. – Превратил в марионетку. Вещь, которой удобно прикрываться!
Я шагнула вплотную, а он сглотнул. Его настороженность была такой явной, что мне захотелось рассмеяться. Не от радости. От презрения.
– Не смей меня останавливать, – произнесла угрожающе. – Ели только попробуешь… Клянусь, я доведу тебя до психушки! Тебе придётся спать с закрытой дверью, Захар, и присматриваться к еде, которую ты ешь.