Неожиданно мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, достал черный кошелек и вытянул оттуда серибристую банковскую карту. Она небрежно легла на стол возле меня.
– Здесь достаточно, чтобы хорошо пожить, – холодно объявил Аркадий. – И как минимум год не появляться в этом городе.
Я нахмурилась. По телу пронесся жар.
– Я… должна уехать?
Свёкор посмотрел на меня коротко и оценивающе, будто прикидывал, стоит ли вообще тратить время на объяснения.
– Думаю, это не станет проблемой, – вынес он вердикт. – Я выполнил твою просьбу. И рассчитываю, что ты не станешь огорчать меня!
Мужчина выдержал паузу, и она показалась мне угрожающей.
– Даю тебе час.
С этими словами он развернулся и направился к двери. Она хлопнула за ним громко, как приговор, после чего осталась густая тишина.
В груди больно дернуло. Продолжая стоять у стола, я уронила взгляд на карту и почувствовала, как в глазах собираются слёзы. Сжала зубы, пытаясь удержать их, но несколько всё-таки скатились по щекам.
Три года жизни…
Три года, в которые я пыталась быть хорошей женой, пыталась соответствовать, терпела, молчала, подстраивалась. И вот итог. Мне жестко напомнили, что я была – никем. Никем и осталась. От меня просто избавились, как от ненужной вещи, которая больше не выполняет свою функцию.
Однако в этот момент кое-что беспокоило мою душу гораздо сильнее, чем уязвлённая гордость. Я должна была уехать... Мне буквально запретили оставаться в этом городе, где жила не только семья Игнатовых, но и Кирилл Стахов.
Неприятная, холодная мысль мелькнула на краю сознания: Аркадий намеренно перекрыл к нему дорогу, лишая меня всего разом. Ведь даже если Кирилл захочет как-то переиграть ситуацию, чтобы я вернулась, Аркадий пойдёт на жёсткие меры, лишь бы этого не допустить. Он не из тех, кто оставляет незакрытые вопросы…
Я не позволила чувствам разойтись дальше. Не могла сейчас позволить себе этого.
Собрав волю в кулак, я вытерла лицо тыльной стороной ладони и поспешила собираться. Чемодан почти не открывала вчера, поэтому все сделала быстро. Умылась, оделась механически, стараясь не думать ни о чём, кроме следующего шага.
Уже у двери вспомнила о карте Игнатова. Она так и лежала на столе – маленький кусок пластика, в котором была заключена цена моего молчания и послушания. Я не хотела её брать… Всё внутри сопротивлялось, кричало, что это унизительно, а я не нуждаюсь в их подачках!
Но разум победил, заставляя смотреть наперед.
Мне придётся какое-то время жить у родителей. Прийти в себя, найти работу. И я не хотела садиться им на шею, чтобы они тратили на меня свои скромные сбережения… Это были не деньги Игнатовых. Это была моя свобода, и моральный ущерб за два года в роли марионетки.
Я забрала карту и вышла из номера. Уже через пять минут садилась в такси, назвав водителю адрес вокзала. Город за окном стремительно поплыл мимо. Город, с которым мне придется попрощаться…
На людном вокзале я остановилась у расписания, нашла нужное направление и только тогда достала телефон. Пальцы слегка дрожали, когда листала контакты. Мы не общались уже много месяцев – по моей инициативе. Я всё время ссылалась на дела, на занятость, на что угодно, лишь бы не разговаривать. Потому что просто не могла рассказать ничего хорошего… А врать не хотелось.
Но сейчас мне нужен был её голос. Очень.
Я нажала вызов и прижала телефон к уху. Гудок. Второй. Третий...
– Да, алло? Доченька?..
Ласковый, родной голос мамы уколол прямо в сердце. Так сильно, что я на секунду зажмурилась, борясь с новой волной слёз.
– Привет, мамуль... – выдохнула судорожно.
Мы поговорили коротко, но очень тепло. Я сообщила, что еду домой и прямо сейчас стою на вокзале… Радости мамы не было предела. Но в то же время, она конечно почувствовала неладное, однако не стала расспрашивать обо всем сразу. Лишь сообщила, что будет ждать моего приезда и приготовит самые любимые блюда.
Когда я повесила трубку, в груди стало немного легче. Совсем немного, но достаточно, чтобы сделать следующий шаг.
Я купила билет на первую же электричку, понимая, что час, заявленный бывшим свёкром, уже почти на исходе. Дальше – собиралась пересадками как-нибудь добраться часов за пять. В свой небольшой, уютный город, где я выросла. Город, по которому, оказывается, соскучилась гораздо сильнее, чем думала.
Сев в электричку, я устроилась у окна, подальше от людей. За стеклом поплыли серые пригороды, поля, деревья, мелкие станции... Внутри вновь прошло волной ощущение свободы. Но почему-то оно не приносило радости. Не было ни эйфории, ни облегчения, ни чувства победы... Скорее – понимание, что я наконец ступила на тот уровень, на который давно должна была выйти. Неизбежный шаг – я просто слишком долго его откладывала.