Сейчас, глядя на неё у кроватки, я снова поймала это обволакивающее чувство, от которого становилось тесно в груди. Благодарность. Нежность. Тихое, сияющее счастье от того, что у моего сына есть такая сестра. Что у меня есть эта девочка: густые тёмные волосы, собранные в растрёпанный хвост, серьёзные серые глаза с длиннющими ресницами, точёный подбородок и эта папина привычка – чуть склонять голову набок, когда о чём-то думает.
– Ну что, идём ужинать? – шепотом спросила я, наклонившись к Марише.
Она покосилась на спящего Сашу, потом на меня.
– Я немножко посижу, – заупрямилась, не отходя от кроватки. – Вдруг он проснётся?
Я улыбнулась. У нас была радионяня – белый приёмник стоял на тумбочке в кухне, и мы, конечно, услышали бы малейший писк. Но Мариша воспринимала свою миссию слишком серьёзно, чтобы доверить брата технике. И я не стала спорить, решила накрыть на стол, а потом уже позвать ее.
На кухне меня встретил уютный полумрак и аромат ужина, который приготовил повар перед уходом. Я выставила на стол две тарелки, разложила приборы, и достала из духовки форму с запечённой рыбой и овощами. Движения были почти автоматическими, а мысли, тем временем, блуждали совсем в другом месте.
Мой телефон лежал на столешнице, я бросила на него задумчивый взгляд. Никаких уведомлений. Провела пальцем по экрану, разблокировала. Открыла чат с Кириллом, последнее сообщение от меня: фотография Саши в смешной панамке, который хохотал, запрокинув голову. Кирилл ответил тремя сердцами и коротким «скучаю, целую обоих». Это было в десять утра. С тех пор – тишина.
Командировка, совещания, переговоры, разница во времени… Я прекрасно понимала, что он мог быть на встрече, за ужином с партнёрами, в самолёте, да где угодно! Поэтому не хотела навязываться и быть из тех жен, которая дёргает каждые полчаса и устраивает допрос. Но за неделю его отсутствия внутри меня скопилось столько тоски, что она уже давила на рёбра.
Я скучала по мужу, как девчонка. Каждый раз, когда он уезжал, мне казалось дом пустеет. Теряет какой-то стержень, центр тяжести. Хорошо, что такие командировки случались нечасто... Кирилл и сам их не любил. А если совсем честно – порой его приходилось буквально выгонять из дома на работу! Он мог часами лежать на ковре с Сашкой, строя башни из мягких кубиков. Или сидеть с Маришей, терпеливо помогая с летними заданиями, хотя у него горели три звонка и две встречи. Или… не выпускать меня из постели. С тем же упрямством, с каким когда-то не выпускал из своего дома.
При этой мысли по телу прошла тёплая, тягучая волна. Я замерла с глупой улыбкой и с вилкой в руке, уставившись в пространство. Яркие, плотные, почти осязаемые воспоминания пришли сами. Утро. Его горячие руки на моей талии, губы на шее, хриплое «ещё пять минут» прямо в ухо, от которого всё сжималось внизу живота. И эти «пять минут» неизменно превращались в час…
Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.
Дела-дела. Так уж вышло, что в последнее время я стала уделять мужу меньше внимания, чем он заслуживал. Колики у Саши, которые мучили нас первые три месяца, ночи напролёт с плачущим младенцем на руках, потом прорезывание зубов… Кроме того домашние хлопоты, проекты, которые я вела удалённо, стараясь не терять профессиональную хватку, и в довершении – усталость, которая копилась и наваливалась к вечеру непробиваемой стеной.
Кирилл ни разу не упрекнул. Ни словом, ни взглядом, но я чувствовала – ему не хватает меня. Той, которая смотрит голодными глазами, тянется первой, стонет его имя и впивается ногтями в плечи.
А ведь в нашу первую брачную ночь – вернее, утро, потому что мы не останавливались до рассвета – я дала ему обещание. Шепнула, задыхаясь, и прижавшись губами к его виску:«Буду любить тебя и хотеть каждый день! До самого конца». Он усмехнулся тогда, поцеловал меня в уголок рта и ответил:«Я запомню»
Жизнь оказалась сложнее обещаний.
Перед отъездом Кирилла мы тоже не успели побыть вместе. Он улетал рано утром, Саша капризничал всю ночь, и когда будильник мужа прозвенел в пять, я едва смогла разлепить глаза. Он поцеловал меня в лоб и ушёл. А внутри остался досадный, ноющий осадок какой-то незавершённости, неутолённой близости.
Не выдержав, я взяла телефон и открыла чат.
«Ужасно соскучилась… Как приедешь, буду бесстыже приставать, берегись!»
Отправила и тут же почувствовала, как щёки вспыхнули. Прикусила губу, подавив глупую улыбку, которая сама собой растянулась на лице. Двадцать семь лет, мать семимесячного ребёнка, а краснею от собственных сообщений, будто школьница!