— Авдей-то в лагерь поскакал, Александр Васильич, — закончил рассказ Никита. — И что он там натворит еще…
Инженер тревожно спросил:
— Что же делать? Что делать? Говорите, советуйте! Я ничего не могу сообразить, у меня в голове все спуталось.
— Упредить надо злодея, — сказал Плетнев. — Раньше него попасть в лагерь и там встретить.
— Никита Гаврилович правильно советует, — поддержала охотника Мельникова. — Мы должны опередить Зотова, иначе он расправится с нами поодиночке. У нас есть одна здоровая лошадь, надо ею воспользоваться и поскорее.
— Осталась одна лошадь, а двое из нас ранены. До лагеря далеко, не догнать Зотова да и ехать некому.
— Как это некому?! Я поеду.
— Что вы, барышня, — возразил охотник. — Это дело мужское. Дозвольте мне.
— Не дозволю. И почему — вам? Извините меня, Никита Гаврилович, вам надо остаться возле раненых, охранять их. А от меня здесь мало проку. Значит, ехать в лагерь должна я.
— Нет, Елена Васильевна, нельзя вам, дело не шутейное. Вы и дорогу, пожалуй, не найдете. Потом вас же искать будем.
— Найду, у меня отличная зрительная память. Кстати, в тайге я не первый день. Отец таскал меня и не по таким трущобам. И довольно тратить попусту время. Поеду я.
Плетнев повернулся к горному инженеру: ну что с ней делать?
— Идемте к Алексею, — сказал Майский. — Там и решим.
К биваку, где лежал раненый, шли быстро, не останавливаясь. Каргаполов, увидев начальника отряда, попробовал приподняться, но Александр не позволил ему.
— Лежи, Алеша, спокойно. Я все знаю.
— Оплошал я, Александр Васильевич. Но только бы встать…
— Встанешь, обязательно встанешь.
Никита опустился возле Каргаполова, стал менять перевязку. В стороне лежали убитые лошади, вытянув головы и оскалив крупные желтые зубы. Над ними вились зеленые мухи. Две другие лошади — здоровая и раненая в ногу — стояли тут же, привязанные к дереву. Мельникова, сдвинув тонкие, чуть изогнутые брови, решительно направилась к ним. Инженер окликнул ее.
— Подождите, Лена, так нельзя.
— Что нельзя? Товарищи в опасности, а вы — нельзя. Поеду я. И немедленно. Потом будете разбирать, правильно я сделала или нет.
Майский внимательно посмотрел на девушку. Такой начальник отряда видел ее впервые.
— Поедет Плетнев, — твердо сказал он.
Охотник молча седлал Буланого — лучшего коня в отряде. Мельникова, нахмурив брови, опустилась на колени перед Каргаполовым, стала поправлять повязку.
— Присматривайте и за ним, — шепнул ей таежник, глазами показывая на Майского. — Рана хотя и не опасная, но он потерял много крови. И не серчайте, Александр Васильич правильно рассудил, я ведь здесь каждое дерево знаю. А вам, барышня, в этих местах нелегко дорогу найти.
— Вы второй раз называете меня сегодня барышней. Какая я вам барышня? Если не хотите ссориться со мной, не называйте больше так.
Плетнев примиряюще заговорил:
— Не буду, Елена Васильевна, не буду. Вы уж меня простите за глупое слово. Ну, так я поеду. Надо опередить разбойника. Я короткий путь знаю, а он, варнак, в этих местах не бывал и еще попетляет в тайге-то.
Девушка улыбнулась. Охотник легко поднялся в седло. Донимаемый паутами и мошкарой Буланый, почувствовав привычную тяжесть всадника, резво взял с места.
Иван Буйный и его жена провели оба эти дня в обычных хозяйственных хлопотах. Разведчиков ждали к вечеру второго дня. Ольга приготовила обильный ужин, согрела ведро чаю. Но пришел вечер, надвинулась ночь, а отряд не возвращался.
— Видно, далеко забрались, — успокаивал жену Иван. — Дело, видишь ли, не простое. Ночью-то, пожалуй, не приедут.