Учеников в тридцать первой школе было много, сама школа была новенькой, построенной для детей рабочих тех самых секретных заводов, на одном из которых работали родители Зверева. Рабочих было много, детей было еще больше, поэтому классы делились не только на А, Б и В, но и на Г и Д, а среди третьих был, кажется, даже третий «Е». Так что 4-Г и 4-Д в этой школе были наполнены под завязку, в классе было по тридцать и больше учеников, так что гул в классной комнате стоял приличный. Учителя еще не было, староста заранее открыл класс и все уже расселись по своим местам.
Когда в класс зашел Зверь, гул на мгновение стих.
– О, новенький! – удивленно воскликнул один из мальчишек, сидевший на первой парте. Именно на, а не за первой партой – он увлеченно показывал одноклассникам, как нужно управлять гоночным автомобилем, выжимая на виражах все из воображаемой машины.
Максим просто стоял у двери и оценивал своих одноклассников. Он прекрасно помнил по своей прошлой жизни, что с самого начала у него не заладились отношения с классом и очень долго, почти до восьмого класса Максим Зверев, который практически все школьные годы был самым щуплым и низкорослым в своем классе, оставался изгоем и служил одноклассникам мальчиком для битья. В нынешней, второй своей жизни Зверь не собирался это допускать.
– Чего молчишь, как неродной? Ты откуда к нам? – это уже спрашивал другой пацаненок, высокий и стройный, даже слишком высокий, похожий на баскетболиста.
– Я с Амура, – лаконично ответил Макс, не упоминая, что в Амур-Нижнеднепровском районе он проучился всего один месяц, а прожил три.
– О! Прибыла в Одессу банда из Амура… – пропел с задней парты какой-то коротышка, судя по замашкам и поведению, один из местных хулиганов. В каждом классе такие есть, и обычно их несколько.
Мысли Зверя тут же подтвердились – еще один пацан, на вид постарше остальных, какой-то неестественно бледный, молча встал и подошел к нему, пытливо его осматривая.
Но сказать он ничего не успел – в класс зашел учитель. Все быстро расселись по своим местам. Макс остался стоять у входа.
Первым уроком была история. Учителя звали Михаил Семенович, как потом узнал Максим, его фамилия была Гугель. Впрочем, глядя на его внешность, фамилию можно было бы и не спрашивать.
– Ты что – новенький? – с ходу спросил он. – Давай, садись вон там, с Трифоновым, – он кивнул в сторону того самого коротышки, певшего про банду из Амура.
Макс пошел на «камчатку» – так на школьном слэнге называлась последняя парта в классе, и, сев рядом с Трифоновым, успел заметить, как тот, бледный паренек, тоже сев за последнюю парту, но в другом ряду у стенки, перемигнулся с его соседом. Макс помнил, что это означало, по своей первой жизни. Но теперь он мог все переиграть.
В четвертом классе учить ему было практически нечего. Предметов было мало – русский язык и литература, украинский язык и литература, природоведение, история. Физкультура и труды, равно как пение и рисование, Макс предметами даже не считал – баловство одно. А поскольку уровень знаний по всем этим предметам у него был гораздо выше уровня четвертого класса, то на первых порах про учебу можно было даже не думать. Тем более, что думать ему было, о чем.
– Эй, новенький, тебя как зовут? – коротышка толкнул Макса в бок локтем.
– Макс, – коротко ответил Зверь.
–Я – Трифон. Я тут в центровых, – Трифон как-то по-глупому напыжился, словно и вправду был пупом Земли.
– Странное имя – Трифон, – заметил Макс.
– Это кликуха такая, фамилия – Трифонов, а зовут Юркой, – не понял подколки коротышка.
– Так зовут Юрка или Трифон? Как тебя мама с папой называют? Так и говорят – Трифон, иди ужинать? – Зверь откровенно издевался, и на этот раз его сосед по парте это понял.
– Ты чего борзый такой, новичок? Смотри, чтобы тебя в классе не назвали бакланом, – тон Трифона был угрожающим, но сам он выглядел настолько смешно, что Макс улыбнулся.