«Зиночка» – так прозвали «русачку» четвероклассники – тоже почему-то сразу обратила внимание на новенького.
«Мёдом я для них намазан, что ли?» – раздраженно подумал Зверь.
– Ты новенький? Как твоя фамилия? – учительница посмотрела на Макса, листая журнал.
– Вы в журнале не ищите, там моей фамилии нет. Максим Зверев, я только вчера пришел первый раз.
– А почему так поздно? Почему пропустил столько? – Зинаида Максимовна открыла журнал и стала там что-то писать.
– В больнице лежал, травма была, – Макс неохотно удовлетворил любопытство «русачки».
– Подрался что ли?
– Извините, Зинаида Максимовна, мне кажется, моя травма – это мое личное дело и к Вашему уроку, – Макс выделил слово «Вашему» – отношения не имеет.
Зверь посмотрел учительнице прямо в глаза. Так сказать, бросил ей вызов.
«А, чего там, уже выделился, теперь надо держать марку везде. Счас у этой дамы припадок будет», – злорадно подумал он.
– Вот это номер! Какие мы наглые! Ты, Зверев, как с учительницей разговариваешь, что за тон?! – Зинаида Максимовна немного повысила громкость.
– А какой тон? Нормальный тон, я на Вас голос не повышал, как Вы на меня только что, а что касается Вашего вопроса, так я не на допросе. Вы меня не по предмету спросили, вот я и высказал свое мнение. Какие проблемы? – Макс ответил спокойно, хотя знал, что именно его спокойствие и логика выводят взрослых из себя.
Класс оживился, предчувствуя новое развлечение. Вчерашний урок истории запомнили все.
– Во, новенький дает! Счас снова цирк будет, – сказал кто-то за его спиной.
Учительница тоже услышала эту реплику, отчего немного покраснела и еще больше взвилась.
– Прекрасно, значит, по теме ты, Зверев, готов отвечать. Прошу к доске.
Макс вышел к доске, хотя не понимал зачем. Не писать же на ней стихи. По программе они как раз должны были проходить Есенина.
– Сергей Александрович Есенин – великий русский поэт, певец родного края и русской природы…
– Постой, Есенина мы проходили на прошлом уроке, а сегодня у нас Владимир Владимирович Маяковский. Знаком с творчеством Маяковского? – «русачка» явно решила взять реванш.
– Конечно, знаком. Маяковский – один из моих любимых поэтов.
– Да? Один из…? – учительница была явно озадачена, – А кого еще можешь назвать?
– Ну, многих… Из классики – это, наверное, Есенин, Фет, Блок, из «Серебрянного века» – Бальмонт, Гумилев, Северянин, из современных – Роберт Рождественский, пожалуй, самый любимый.
Учительница сразу была выбита из своей колеи. Четвероклассник, читающий Бальмонта и Гумилева – это было что-то из ряда вон. Впрочем, в советской школе такого быть и не могло – с творчеством всех этих поэтов Макс познакомился уже в студенческие годы. Но раз уж он принял решение выделяться во всем – то назад пути не было. Зачем он это делал – пока точно не знал, но доверял своей интуиции, своему чутью. А интуиция Зверя никогда еще не подводила. Поэтому надо было добивать «русачку».
– По программе четвертого класса нам дали всего два стихотворения Маяковского, причем, идеологически выдержанные – «История Власа лентяя и лоботряса» и «Песня-молния». Могу прочитать и рассказать, о чем там, идея, образы художественные, наизусть ведь нам не задавали, правда?
– Наизусть не задавали, это верно, просто прочитать и… А что еще Маяковского ты читал?
Зинаида Максимовна, что называется, «поплыла». То есть, пошла на поводу у Зверя, который навязал училке свой стиль и темп общения. Теперь можно было брать ее, как говориться, тепленькой.
– Я много прочитал, конечно, больше всего его дореволюционный период, так называемый «желтокофточный». «Облако в штанах», «Скрипка и немножко нервно». Могу прочитать наизусть одно из самых любимых – «Послушайте». Правда, его уже растащили на цитаты, особенно, про звезды, которые зажигают…
– Интересно, интересно… Послушаем? – сказала Зинаида Максимовна, обращаясь к классу.
Класс дружно выдохнул привычное «Даааа!»
«Как дети все, ей-Богу, даже как-то неинтересно… Я бы мог все уроки так срывать… Хотя нет, не все – на математике так не выпендришься…», – Зверь поскучнел.
Математика шла третьим уроком.
– Хорошо. Итак…
Послушайте!