– А ты не пыли, защитничек! Виталий, ты чего молчишь? – обратился Авдиевский к тренеру Макса.
– Я, Макарыч, пока помолчу и потом тебе все объясню. Чего при нем тут сейчас склоку устраивать. Вон, кстати, с ним уже хотят пообщаться.
Пока Макс снимал перчатки, разматывал бинты и потом, стоя уже внизу, у ринга, разговаривал с Василенко и Авдиевским, к нему подошла горстка каких-то парней, двое из которых явно были не из Днепропетровска и даже не с Украины.
– Бон диа, амиго! Суа лута фой симлесменте фантастика! Нос нао сабьемос ки ос пужелиста совьетикос сим эссес мэнинос подэм лутар ассим! – затараторил один из шоколадных парней.
– Диего говорит, что твой бой был просто фантастическим и мы не знали, что в Советском Союзе есть такие боксеры, да еще и в таком маленьком возрасте, – перевел ему один из студентов.
Макс понимал немного испанский и португальский – в батальоне «Спарта» воевали испанцы, венесуэльцы и даже один бразилец. Но он не стал показывать, что он понял.
– Спасибо, дядечки, но мальчик хотел бы пойти в раздевалку, переодеться и поехать домой – меня уже мама заждалась, а папа наругает.
С этими словами Макс повернулся к студентам и тренерам и пошел в раздевалку. Кубинские студенты было дернулись за ним следом, но их советские друзья им перевели слова Макса, и компания ушла в зал.
Тренеры и вместе с ними Юрка тоже отошли от ринга в зал и присели на подоконник за неимением мест на скамейках.
– Понял, Макарыч, какой мне «подарок» достался?
– Да, парень с характером. Непростой парнишка… – согласился Авдиевский.
– Этот парнишка только что на твоих глазах отимел – да-да, именно, отимел, как сам хотел – крепкого второразрядника, а до этого вот, моего перворазрядника отметелил, да, Юра?
– Так то ж на улице, он ногами работал, подсек меня, – попытался возражать Ивко.
– Так, Юра, не возникай. В ринге он тебя тоже сделает, у него тактическое мастерство в крови, а бойцовские качества, видимо, в генетическом коде прописаны, в этом плане он на две головы тебя выше. Ты его только весом задавить можешь и только если попадешь. А ты видел, как в него попасть можно?
– Та, видел… – увял Юра.
– Так вот, и молчи. Макарыч, за неделю этот мальчик, который только-только перевелся вот в его школу с Амур-Нижнеднепровского района, поставил на уши всю школу, отметелив там местных хулиганов в количестве пятерых человек, причем, всех пятерых – заметь, старше его и физически крупнее – послал в нокаут, – Василенко повысил голос, сам того не замечая.
Но Авдиевский тоже этого не заметил – так он был ошарашен.
– Даже так. Однако…
– Именно так. Поэтому сейчас я тебе так скажу: он по тактике сделает на раз любого – я подчеркиваю – любого боксера даже 1-го разряда, при разумной разнице в весе. Он мне в ринге пару дней назад «Солнышко Дэмпси» показал, уронив на ринг пацана, который килограмм на 15 был его тяжелее. Кстати, я его сегодня выставил, посмотришь.
– Это то, что Серега Щербаков показывал? Чемпион СССР! – Авдиевский не поверил.
– Он самый. Я только отмечу – десятикратный чемпион СССР! А этот сопляк где мог видеть Щербакова? А Попенченко? Он что – смотрел все трансляции боксерских матчей? Да я сам видел всего пару боев! – Василенко был ужасно зол, хотя непонятно – на кого.
– Ну, ладно, ты, давай, не ори тут. Ты что предлагаешь?
– Давай так. Ты посмотри еще сегодня, как мои ребята выступят. Нет, просто чтобы сравнить. А этого вундеркинда давай пока оставим в покое. Не надо его ломать и как-то приспосабливать под нашу систему. Надо давать ему выступать, понимаешь? Только тогда он будет тренироваться, к чему-то стремиться. Понимаешь, я его глаза видел. Он в ринге, как машина работает – четко, осознанно, уверенно. Мне даже показалось, что он, если захочет, может просто убить любого. Понимаешь? Не нокаутировать, а убить!
…Василенко даже не знал, что его слова станут пророческими и очень скоро в его правоте убедится не только Авдиевский, но и вся днепропетровская милиция. А встреча школьника Максима Зверева и взрослых грабителей станет причиной появления секретного приказа для всех отделов внутренних дел всего Советского Союза.
Но это было позже…
– Ты, Виталий, говори-говори, да не заговаривайся. Он ребенок совсем. Какой там убить? Ты совсем уже? – Авдиевский покрутил пальцем у виска.
Василенко вздохнул.
– Ты знаешь, я тут еще милиционеров тренирую потихоньку, сборную города, у меня там друзья в уголовном розыске, попросили. Ну и мне там полставки дали… В общем, видел я там ребят, которые были в серьезных переделках. Ну, на задержаниях особо опасных. Так вот, там один такой есть, который с троими урками схлестнулся и двоих уложил. Насмерть. А третьего покалечил. Причем, он не стрелял – они у него пистолет выбили, а сами с ножами на него пошли. И вот он их голыми руками… понимаешь? Так у него глаза точь-в-точь, как у этого сопливого пацана. Который ни разу, кстати, сопли-то не распускал. А давал такой отлуп, что, как мне кажется, только какие-то внутренние его границы сдерживали от того, чтобы не покалечить никого. Ты понимаешь, о чем я? – Василенко пристально посмотрел на Авдиевского.