Слава богу, ему удалось убедить палату лордов взглянуть правде в лицо. Фокс откинулся на спинку кресла, инструктируя последний раз своего представителя на переговорах с Беловодьем, срочно отозванного посланника в России, Уитворта*. Боясь рисковать, министры отправляли на переговоры с беловодцами лучшего специалиста по России, по русским. Отплывал он не в проклятое, на другой стороне земного шара, Беловодье, а в ирландский порт Корк, ставший столицей молодой республики. Промышленники поняли опасность выхода беловодских станков на европейский рынок быстрее кабинета министров, именно они настояли на поездке в Ирландию, а не Беловодье. Ещё бы, после уничтожения доброй половины английского флота, самолёты перешли на разгром заводов и фабрик. В первую очередь, пострадали корабельные верфи, они горели с удручающей регулярностью, каждый погожий день. Только дожди, закрывавшие небо тучами, спасали британскую промышленность от полного уничтожения. Никогда прежде Британия, от первого лорда, до последнего нищего, не чувствовала такую беззащитность и унижение.
Горячие головы в остатках Адмиралтейства первое время предлагали высадиться, если не в Беловодье, так, в Ирландии. Однако, с уничтожением лучших кораблей флота, таких фантазёров не осталось. Города обезлюдели, все, кто мог, бежали в сельскую местность. Фабриканты опасались топить паровые котлы, чтобы не выдать расположение своих фабрик, рушили высокие трубы. Луддиты, под шумок, стали жечь фабрики и взрывать станки, выдавая всё за налёты беловодцев. Месяц британская промышленность простаивала, огромные убытки били по карману всех, кроме торговцев продуктами и владельцев сельских гостиниц. Последний год, после неудачного покушения на Невмянова, Британия прочно вступила в полосу неудач. Первый министр поёжился, вспомнив, сколько тысяч фунтов он потерял на ост-индской афере.
Когда все газеты Англии украсили победные репортажи оглушительной победы ост-индской эскадры в Южно-Китайском море и захвата столицы Беловодья, в припадке патриотизма лишь немногие читатели задумались, откуда такие скорые вести? Биржевых игроков, судя по всему, среди осторожных читателей не было. Иначе, как объяснить, небывалый рост котировок акций Ост-Индской кампании? Какие кредиты брали под залог акций, ставших золотыми, какие контракты заключались! О долгожданном оживлении рынка не говорил только ленивый. Три недели продолжалась эта фантасмагория, пока все европейские газеты не напечатали подлинные репортажи с места сражения в малаккском проливе, с гравюрами со снимков, и допросами пленных английских офицеров. Весь военный флот Ост-Индской кампании, усиленный шестью фрегатами его величества, прекратил существование. В плен попали двадцать шесть морских экипажей, и, двадцать тысяч солдат экспедиционного корпуса Ост-Индской кампании.
Второе, за два года, поражение, ставило крест на дальнейшем существовании Ост-Индской кампании. Все понимали, что Индия для неё потеряна навсегда, на немногочисленные беззащитные колонии и фактории коршунами набросились извечные конкуренты Британии — французы, голландцы, испанцы. Нужно ли говорить, что акции кампании упали до уровня стоимости бумаги. За вчерашнюю стофунтовую акцию давали два фунта стерлингов, и, владельцы рады были продать. Многие просто выбрасывали обесценившиеся бумаги. Фокс тогда поддался искушению и продал две трети своих акций, радуясь, что взял неплохую цену, по двадцать фунтов за штуку. Каково же было его удивление, когда два месяца спустя первые корабли Ост-Индской кампании прибыли в порты Британии с товаром, как ни в чём ни бывало? Проведённое по его поручению расследование обнаружило ужасные результаты.
Большинством акционеров стали, нет, не беловодцы, а странные наследники погибших пэров. Племянники лордов, прибывшие из колоний, никому не известные, но, по стечению обстоятельств, получившие богатые наследства. Многие унаследовали титулы после первого беловодского налёта на Лондон. Были и откровенные выскочки, с сомнительным дворянством, купившие акции в период паники на бирже. Пока Фокс раздумывал, как поступить с информацией, размышлял, с кем из лордов Адмиралтейства проконсультироваться, его навестили два человека, выглядевшие истинными джентльменами. Они без акцента говорили по-английски, двигались с грацией танцовщика и уверенностью офицера, и, обладали удивительным даром убеждения. Премьер вздрогнул, вспомнив холодные глаза и улыбку Сергея Светлова, как представился старший из беловодских офицеров.