И получается, передав тот конверт, Евгений стал курьером шпиона? Да-а, действительно тогда в пору было бежать в особый отдел, стучать на Симонова. Ах, Алексей Васильевич! Что же ты натворил!
Кстати, о конверте и просьбе майора он добровольно рассказал на первом же допросе, и адрес, куда отнес письмо, сообщил. Не было ему смысла скрывать что-либо. Расулов отнесся к его словам безо всякого энтузиазма. Очевидно, этот адрес был ему уже известен.
Допросы продолжались еще несколько дней, но уже без особого напора. Следователю стало ясно: ничего Евгений больше не знает, и новость о шпионской миссии Симонова была для него шокирующей.
Потом следователь исчез, и Миронова вообще не трогали несколько дней. А финалом стал приезд на Полигон полковника Сундукова.
Услышав стук в дверь, Евгений, валявшийся до этого на койке, лениво сел, сказал:
– Войдите.
И, увидев полковника, подскочил, вытянулся.
Сундуков махнул на него рукой.
– Сиди, сиди капитан!
Сам тоже уселся на единственный стул, имевшийся в комнате. Опять, по своей привычке, некоторое время рассматривал подчиненного в упор. Потом заговорил.
– Теперь тебе все известно, капитан. Сам понимаешь – ты по уши в дерьме.
С этим утверждением Евгений мог бы поспорить, но не стал.
А полковник продолжал:
– Не скрою, руководство хотело стереть тебя в порошок. Я не дал. Молодой, перспективный, уже кое-какого опыта поднабрался. Ну, оступился, с кем не бывает. Не спорь, оступился! Контакт с вражеским шпионом, дружеские с ним отношения – как прикажешь это называть?
Евгений молчал.
– Сам понимаешь, на оперативной работе я тебя оставить не могу. Но! – Сундуков назидательно поднял вверх палец, покачал им значительно. – Будешь заниматься рабочей поддержкой. Наберешь группу, проведете слаживание и станешь по-прежнему выезжать за границу. Этого у тебя никто не отнимает. Еще пару недель посидишь на базе, позанимаешься с инструкторами. Все-таки специфика будущей работы отличается от прежней, должен постигнуть кое-какие тонкости.
Сундуков замолчал, достал сигареты.
– Курить у тебя здесь можно?
– Курите, товарищ полковник, – разрешил Евгений, хотя сам предпочитал в комнате не дымить. В тумбочке нашлась пустая баночка из-под растворимого кофе, ее он и предложил начальнику в качестве пепельницы. Подумал и закурил тоже. Уж очень нерадостную весть принес ему Сундуков. Его лишили работы, которая ему так нравилась! А взамен предлагают что-то совершенно неизвестное, кота в мешке. Он, конечно, в общих чертах представлял, что означает термин «рабочая поддержка». В любой операции работу группы оперативников обеспечивают некие темные силы, которые на поверхности практически не появляются и самоотверженно становятся на пути противника, намеревающегося атаковать оперативников. В детали операций эти силы никто не посвящает. Просто приказывают: сделать то и это, а нужда появится – лечь костьми. А в «то и это» зачастую входят и убийства, и теракты, и похищения. В общем, грязная работа, этакий ассенизационный обоз СОБ. И сами оперативники с группами рабочей поддержки практически не контактируют. Поле деятельности им обеспечено – и ладно. А кто и какими средствами это поле обеспечил – их не волнует.
– Не переживай ты так, – сказал Сундуков, заметив эмоции, отражавшиеся на лице Евгения. – Если хочешь знать, я сам начинал именно с рабочей поддержки. И ничего, как видишь – на коне!
– Но я-то не начинал! – отозвался с болью в голосе Евгений. – Я сразу оперативником стал!
– Ну и что из этого? – возразил полковник. – Зато теперь знаешь, как оперативники работают, и сам сможешь эффективно действовать, поддерживая их! Пойми, не могу я тебя в оперативниках оставить! По всем нашим законам и правилам не могу! Скажи спасибо, что вообще…
Тут он оборвал себя, но Евгений понял, что хотел сказать его начальник: «Скажи спасибо, что вообще тебя не ликвидировали!» Ну что же, спасибо огромное! Тут неожиданно происходящее открылось перед ним с другой стороны. Действительно, чего жаловаться? В живых остался (а ведь могли шлепнуть, ой, как могли!), работа новая есть. Кто знает, может, она еще интереснее предыдущей окажется и понравится ему больше?
– Да все в порядке, товарищ полковник, – сказал он, уже в свою очередь успокаивая Сундукова. – Непривычно, согласен. Но ведь не смертельно? Советский офицер на любом месте Родине сгодится. Обидно, конечно – за малую провинность сразу так по башке получить. Да ведь и не провинность это вовсе! Ну, выпил с человеком, поговорил. Что сразу меня в пособники шпиона записывать? Я ему никаких тайн не выбалтывал. Ну, да ладно. Квартиру у меня хоть не отберут?