В своих размышлениях Евгений построил два предположения о дальнейшей судьбе группы. Первое: в Москве идет какая-то подпольная борьба, и его вместе с людьми берегут как скрытый резерв на случай обострения ситуации. И второе: на территории Анголы готовится секретная операция, в которой «мироновцам» отводится ответственная, если не главная роль. Поэтому сюда их загнали пораньше, чтобы смогли акклиматизироваться и познакомиться с местными условиями. Придет время, поступит приказ и все прояснится.
Вывод: ни в первом, ни во втором варианте не стоит суетиться и нервничать. Ждать, наслаждаться отдыхом, осторожно влезать в ситуации, подобные вчерашней, с честью из них выходить. Конечно, сказано: каждый солдат должен знать свой маневр. Но также и сказано: кто умножает знания, тот умножает печали. Пусть, в конце концов, у начальства голова болит от размышлений, как использовать группу Миронова с наибольшей эффективностью! Он же со своими бойцами станет предаваться, насколько это возможно, неожиданному отдыху на берегу Атлантического океана и страдать от того, что не может хотя бы на пару деньков вытащить сюда Наташку. Вот бы порадовалась!
– Эухенио! – прервал его мысли Тибурон. – Пора, наверное, в отель. У нас там еще виски есть.
– Правильно, – согласился Евгений. – После купания очень кстати будет.
К вечеру немного посвежело, и это было очень приятно после томящей дневной жары. Они возвращались с пляжа и смотрели на город, отвоеванный ими у бандитов. Воспоминание о великолепной победе тоже грело сердце. Короче, в мире и в душе царили покой и гармония. Евгений загнал свои воспоминания и раздумья о будущем поглубже и старался о них не думать. Сейчас он жил одним днем. Так было проще и спокойнее. Наташка, узнав о таком его настроении, непременно стала бы шипеть и вежливо ругать за конформизм и обывательщину. Ну и пусть ее! Сейчас он был в гармонии с собой и окружающим миром. Хотелось жить, и жить долго и счастливо.
Ужин назначенные кошевары уже приготовили. Более того, они ухитрились-таки обменять часть фасоли и сахара, добытых у местного комиссара, на нескольких кур и подали на стол традиционного кубинского «цыпленка с рисом». Да еще пообещали в ближайшее время расстараться на нескольких молочных поросят. Жизнь маленького гарнизона налаживалась.
Несмотря на разгром унитовской банды, караульную службу никто не отменял, посты на въездах в город остались и бдительно несли службу. Кто их, этих унитовцев знает! Может, не вся банда в город приходила. А оставшиеся в лесу все так же хотят есть. Вот и придут на аппетитный запах жареной курятины.
И Миронов, и Тибурон в этом сильно сомневались, но чем черт не шутит, когда Бог спит! Опять же, береженого Бог бережет. Что в переводе значит: Бог Богом, а караульная служба нужна всегда.
Ночь прошла спокойно, а наутро прилетел вертолет – забирать вещи, оставленные советскими специалистами при эвакуации. Номера, в которых специалисты ранее жили, Евгений велел опечатать. Но, поскольку никакой печати у него не имелось в принципе, двери номеров просто заклеили полосками бумаги, на которых Миронов поставил свою подпись. Он и так был уверен в своих и кубинских ребятах, но порядок есть порядок. К тому же, как он правильно предполагал, имущество недолго будет оставаться бесхозным, хозяева вскоре предъявят на него права. А тут – прошу, все опечатано и под охраной! Высказывайте благодарности!
Размечтался. С вертолетом главного военного советника прибыли тот самый замполит местной советской колонии, который бежал в обнимку с двумя «шарпами», еще один специалист и переводчица, в трезвом виде оказавшаяся очень милой девушкой. Лицо у замполита, вопреки обещаниям остальных членов колонии, не выглядело разбитым. Сумел, видимо, убедить народ, что действовал он исключительно в интересах Советского Союза и его коммунистической партии. Более того, дядечка вполне оправился от пережитых волнений и держался как генерал, прибывший в подчиненную ему воинскую часть. То есть он явно ожидал торжественной встречи, полного повиновения, а в конце инспекции – праздничного обеда с большим количеством хорошего, следовательно, дорого спиртного. Фамилия его была Федулов.