– Хорошая мысль. Твои ребята большие профессионалы, чем мои.
Евгений уточнил:
– Мои ребята вообще профессионалы. А твои – нет.
Серхио подумал.
– Ну, в каком-то смысле ты прав. После Анголы мои вернутся на гражданку. Твоим она не светит.
– Если из армии не выгонят.
Посмеялись, потом, закончив обедать, поднялись к себе. Пить виски при подчиненных оба посчитали неэтичным, подрывающим воспитательный момент. В номере кроме ящика с бутылками оказалась еще и здоровенная гроздь спелых бананов. Кто-то из фуражиров расстарался.
Они только разлили по первой, когда из душевой послышались яростное фырчание и грохот. Тибурон, заглянувший туда, с удовлетворением отметил:
– Вот тебе достойные плоды нашего похода. Вода пошла.
Комиссар действительно распорядился пустить в отель воду. Правда, только холодную. Чтобы текла еще и горячая, нужно было растопить котельную в подвале отеля. Для этого требовалась солярка, которой, естественно, не имелось в наличии. Офицеры постановили в ближайшее время озаботить комиссара этой проблемой, а пока с удовольствием помылись холодной водой. При стоявшей как на улице, так и в номере жаре это было даже приятно.
День постепенно скатывался к вечеру. Занятия с кубинцами решили начать назавтра. А пока, прихватив с собой бутылочку, стаканы и несколько бананов, отправились на пляж. Тибурон на всякий случай взял солдата с автоматом. Тот не купался, сидел в тени и бдительно посматривал по сторонам.
Едва успели окунуться первый раз, как на пляже появился Толик Монастырев. Он волок с собой два деревянных шезлонга.
– Вот, – сказал Портос, раскладывая сидения. – В отеле нашел, там их много. Чего на песке зря валяться?
И с этими словами удалился.
– Н-да, – заметил Тибурон, устраиваясь в принесенном кресле поудобнее. – Уважают тебя подчиненные. Я в людях разбираюсь, это не подхалимаж.
Евгений неопределенно повел плечом, дескать, с чего бы им меня не уважать? Одно дело делаем.
– Понимаешь, – сказал он, угощаясь из пачки кубинца сигаретой, – мы ведь не первый год вместе, вроде как одна семья. Особенно на операциях. И они давно уже признали за мной право командовать. Я – старший, вожак этой стаи. Я никого никогда не наказываю. Поощрить – могу, похвалить там, руку пожать. Кстати, представления на награды тоже я пишу. Но у нас в группе заведено так: если один допустил просчет – вина ложится на всех, и все отвечают. Перед начальством нет конкретного виновника, виновата вся группа. Ну, представь, вот что-то мы не так сработали во время операции, кто-то лопухнулся. И что, начальству докладывать, мол, вот этот, отдельный товарищ допустил прокол? А оно, начальство, возьмет и сожрет этого отдельного товарища! В результате в группе появляется дыра, приходит какой-нибудь новичок. Опять начинаем притираться, привыкать друг к другу. Зачем? Если же виновата вся группа, начальству труднее ее схарчить.
– А если начальство решит, что группа прокололась потому, что у нее командир фиговый и надо его убрать? – поинтересовался капитан.
– Там же не все дураки? Цену мне как командиру знают. И как командир я в первую очередь получаю по башке. Если кто-то из группы напортачил, естественно, командиру первый кнут – не досмотрел, не предвидел. Но, если честно, у нас как-то и не было крупных провалов. Так, изредка, по мелочи. Мы все-таки хорошая команда, сработанная. Вот нас и кидают на самые сложные участки. Только в этот раз никак не пойму, на хрена нас сюда заслали. И ведь не просто заслали, а держат упорно, не позволяют в Союз возвращаться! Пусть мы лучше здесь дурака валять будем, чем где-то еще пользу приносить! Странная логика!
Тибурон ответил почти так же, как давеча генерал Куропаткин:
– Тебе что, плохо здесь? Песок, океан, виски, моя приятная компания! Отдыхай и наслаждайся! Когда нужно будет, тебя выдернут с этого курорта как рыбку на крючке. И еще с тоской вспомнишь здешний рай!
– Рай, это точно! – согласился Евгений и добавил. – Наливай!
Питие на океанском побережье имеет несколько плюсов. Во-первых, это приятно и эстетично, где-то даже возвышенно. Во-вторых, не рискуешь напиться как свинья, поскольку свежий ветерок с водной глади бодрит и немного отрезвляет. А в-третьих, наутро просыпаешься если и с сухостью во рту, то без головной боли. Такое вот волшебное воздействие бескрайней соленой водички.
Так что Миронов и Тибурон в этот вечер без ущерба для здоровья употребили бутылку «Принца Чарли» под размеренный шум океанского прибоя и неспешную беседу, а затем, когда стемнело, еще немного выпили у себя в номере на сон грядущий.