Ожидание затянулось чуть ли не на два часа. Наконец пришел вызов. А следом за ним – требование, чтобы во время приема радиограммы в помещении присутствовал только он, командир группы. Когда Евгений сказал об этом Лене, тот от изумления не нашел, что сказать. Такого в их практике еще не случалось. Но приказ есть приказ, и Шишов с лицом оскорбленного мужем любовника покинул номер. Мол, ну и не нужна мне твоя дура страшная, раз ты настаиваешь!
Миронов принимал колонки цифр. Радиограмма была недлинной. Когда он расшифровал ее, то прочел: «Завтра на вертолете около десяти часов утра прибывает руководитель операции. Переходите полностью в его подчинение. Он в курсе всего, поэтому ему можно доверять. Свяжите его с Королем.
Так, по их души отправляют начальство. Это плохо. Прилетит какая-нибудь шишка из московского штаба, станет требовать невозможного и обращаться с группой как с расходным материалом и пушечным мясом. Кроме того, этой шишке непременно потребуется комфорт и местная экзотика. Ну, комфорт еще кое-как можно обеспечить. В разумных пределах. Все-таки «Президент» – не самый захудалый из отелей. Но вот экзотика… Охоту на слона ему устроить? Так нет здесь поблизости слонов! И носороги с жирафами тоже не водятся! На храм его повезти? А что, это мысль! На пару с Толиком поползает по тоннелю. Если сокровища какие найдут – пусть у него голова болит, что с ними дальше делать.
Так, а что это за Король? Неужели Алексей Васильевич, беглый майор СОБ такой клички удостоился? Чудны дела твои, Господи!
Решив не ломать голову, а дождаться утра и прилета гостя, Евгений плюнул на все, велел Штефырце приготовить какой-нибудь номер: постель застелить, мусор убрать. А сам, прихватив бутылку «Принца», отправился к Тибурону. Тот с неделю назад переселился в отдельный номер, поближе к своим солдатам. Не для того, чтобы контролировать каждый их шаг, а так, на всякий случай…
Серхио сидел один и, высунув язык от старания, что-то карябал на листе бумаги.
– Оперу пишешь? – пошутил Миронов. По-испански шутка прозвучала коряво. А может, у кубинцев анекдота подобного русскому не было. Короче, Серхио ничего не понял и возмутился:
– Какую оперу?! Письмо домой пишу! И думаю – ведь ни за что не поверят, в каких мы тут условиях живем.
– Поверят, – успокоил его Евгений. – Человеку свойственно верить в хорошее. А потом, не будешь же ты писать, что сутками не раздеваешься, спишь прямо в окопе и ходишь в атаку по три раза на дню? Думаешь, это взбодрит твоих родных?
– Конечно, такого писать я не буду! – рассмеялся Тибурон. – Даже если это правда!
Он с облегчением отложил в сторону листок и ручку. Нашелся повод прервать мучительное занятие: Евгений держал в руке бутылку. А это означало спокойную, задушевную беседу с приятелем и непременный вечерний поход на океан.
Но сегодня что-то не клеилось. Советский друг был задумчив и часто так уходил в свои мысли, что его приходилось тормошить. Тогда Евгений слабо улыбался и просил извинения. Наконец Серхио это надоело, и он захотел объяснений такому состоянию Миронова.
А что тот мог сказать? Симонов потребовал от него не афишировать встречу в кустах, не рассказывать о ней вообще никому. Но, с другой стороны, из Луанды не приказали молчать о завтрашнем визите. Да скрыть прилет «Ми-8» и не удастся.
И он в двух словах поведал Тибурону о том, что прилетает какой-то большой начальник, который все здесь поставит с ног на голову. Так что их беззаботной жизни приходит конец.
– Только твой начальник? – уточнил Серхио.
– Сообщили только о моем, – сознался Евгений.
– Ну, а мне вообще ничего не сообщали! Значит, мои командиры не нагрянут. В таком случае и печалиться нечего. Я твоим не подчиняюсь.
– Ну да, а потом наш настучит твоим.
– Может, – согласился кубинец. – Это у них запросто. – И загрустил.
Сложность заключалась в том, что прилет начальника был окутан завесой таинственности. Ни кто, прилетает, ни зачем. «Руководитель операции» – и все! Хотя бы знать, что за человек. Неизвестность всегда неприятна.
Но постепенно, по мере того, как бутылка пустела, к двум грустящим офицерам возвращался их обычный оптимизм. Ну, прилетит какой-нибудь осел, ну, вставит фитиля. Неизвестно за что его вставлять, но начальство найдет, на то оно и начальство. И что они теряют? Надоевший курорт? Да хрен с ним! Тут Тибурон очень к месту вспомнил поговорку Евгения: «Дальше фронта не пошлют!», и это окончательно их развеселило. Близился вечер, самое время было идти на океан. Что они и сделали, прихватив одного кубинского солдатика с автоматом, еще бутылку виски и гроздь бананов. Так что день закончился вполне успешно и традиционно. Но все же была в нем еле слышная нотка печали. Друзья словно прощались с океаном и пляжем, ставшими уже такими привычными атрибутами жизни. Возможно, больше никогда в их судьбе не будет такого беззаботного времени. Это вполне реально, ведь они солдаты! Ну, да, и океан, и безделье уже порядком поднадоели. Но все равно жалко расставаться с этим земным раем.