Поняв, что деваться ему некуда, пленный охотно стал отвечать. Вопросов к нему было немного. Сколько человек в лагере? Сколько из них вооружены и чем? Когда смена караулов? Не ожидается ли прибытие сюда в ближайшее время солдат или гражданских?
Оказалось, что численность населения лагеря – сорок человек, половина из них военные, двое офицеров, остальные – рядовой состав. Из оружия – автоматические винтовки М-16, несколько ручных пулеметов. Смена караулов через час. Никого не ожидают, но вчера на вертолете прибыло трое гражданских. Где вертолет? Стоит в укрытии около взлетной полосы.
– Что делать с ним будем? – спросил Сидихина Евгений, когда допрос окончился.
Тот поморщился.
– И не хочется вроде бы кончать, но что поделаешь? Нам он не нужен, пленных приказано не брать. Уберем по-тихому…
– Оставим его здесь, – предложил Миронов. – Может быть, выберется. Ему-то за что погибать?
Герман подумал несколько секунд, что-то прикинул, потом махнул рукой:
– Хрен с ним, пусть валяется! Неплохой вроде бы парень.
С той стороны, где находились доты, послышался свист.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Сидихин, – наши управились. Теперь и начинается главная работа!
По команде отряд рассыпался в цепь и бросился к баракам. По дороге к ним присоединились группы, бравшие доты. На бегу Щтефырца показал Евгению сжатый кулак: все путем.
В лагере подбегавших бойцов никто не заметил, все действительно спали. Заранее намеченные группы устремились к предназначенным им баракам. Евгений и Серхио, зная, что лаборатория находится в здании, отмеченном красным крестом на крыше, неслись туда. Сзади, чуть отстав, следовал Сидихин.
До входа в барак оставалось шагов двадцать, когда дверь его открылась, и на пороге показался Симонов с неизменной винтовкой в руках. Он яростно махал приближавшимся офицерам, подгоняя их. Буквально за три минуты нападавшие заняли позиции у входа в каждое здание. Но внутрь никто проникать не спешил. Все должно было произойти одновременно, и бойцы ожидали сигнала.
– Ну, что тут у тебя? – спросил Симонова подбежавший Сидихин.
– Полный порядок! – невозмутимо отозвался экс-майор. – В лаборатории никого, допоздна работали, сейчас отсыпаются. Есть один нюанс. Вчера прибыла комиссия: два юаровских чина и один американский. Шишки, судя по всему, большие. Как думаешь, может, забрать их с собой?
На Евгения и Серхио он вообще не обратил внимания.
Несмотря на то, что в любую минуту кто-то из обитателей лагеря мог проснуться и поднять тревогу, Герман дал себе минуту на раздумье. Он достал из кармана завернутую в пластиковый пакетик – чтобы не промокла – пачку сигарет, чиркнул зажигалкой, прикурил, глядя куда-то поверх головы Симонова. Сделав пару глубоких затяжек, бросил окурок под ноги, затоптал и потом только вопросил:
– А они нам нужны? Есть приказ: уничтожить лабораторию, вывезти документацию! Какие шишки, кто их видел? Это ты говоришь, что они шишки! А в действительности, может быть, обычные лаборанты. Или даже повара! На хрена нам еще пленных тащить да переправлять в Союз? Пусть здесь остаются!
– Как знаешь, – пожал плечами Симонов. – Мое дело было сообщить. Решать тебе!
– Вот я и решил, – сказал Герман и, повернувшись к ожидавшим его сигнала бойцам, махнул рукой: – Давай!
Двери бараков одновременно вылетели от мощных ударов и внутрь полетели десятки гранат. От прогремевших взрывов легкие здания, построенные по тропическим нормам, подпрыгивали и перекашивались, оконные рамы со звоном вылетели. Там творился настоящий ад. В довершение нападающие еще и с остервенением выпускали содержимое автоматных магазинов во все щели рушившихся бараков. Никто не мог после этого остаться в живых. Многие даже не успели проснуться.
Все действие заняло не более десяти минут. Лагерь перестал существовать. Оставив бараки, несколько бойцов увлеченно выковыривали вражеских солдат из последних двух дотов. Те заперлись изнутри и сдаваться отказывались, понимая, что в живых им не остаться в любом случае. Симонов и Сидихин направились в лабораторию. Евгений кивнул Серхио:
– Пошли, полюбопытствуем!
На самом деле ему не хотелось и дальше смотреть на это жестокое уничтожение еще недавно мирно спавшего лагеря. Конечно, здесь были враги, занимавшиеся черным делом… Но все равно Миронову становилось не по себе, когда убивали ни о чем не подозревающих людей.
Кажется, Серхио чувствовал что-то похожее, потому что, услышав предложение товарища, поспешно согласился и первым вошел в лабораторный барак.
Миронов мало что понимал в практической медицине (кроме полевой), а уж в медицинских исследованиях и подавно. Поэтому ему ничего не говорили сложнейшие аппараты и приборы, которыми была битком набита лаборатория. Не мог бы Евгений с уверенностью сказать, что и начальники его много в этом смыслили. Да, они с умным видом расхаживали между столами, заставленными колбами и пробирками, разглядывали стеклянные шкафы, даже щелкали какими-то переключателями на панелях. Но все равно ясно ощущалось, что все это хитромудрое оборудование для них – китайская грамота.