Можно было даже не гадать о причине такого поведения водителя «фольксвагена». Что-то пошло не так, как планировалось, и в действие вступил один из запасных вариантов отхода после окончания операции. Или еще ничего не кончилось? Вот черт! Никаких инструкций на такой случай Герман Миронову не давал. Что теперь делать? Досадно, так все хорошо сложилось: и «клиентов» довез в целости и сохранности, и от американцев удалось отбояриться, и назад вернуться без помех. А теперь, выходит, помехи появились. Серьезные, похоже, помехи.
На мгновение им овладела паника. Он оказался в одиночестве, в чужой стране, безо всякого практического опыта выживания в подобных ситуациях. Ни связи, ни денег, ни транспорта. Тут кто угодно в его положении запаникует!
Но потом Евгений собрался с мыслями, внутренне встряхнулся и приказал себе не дергаться, не суетиться, а мыслить спокойно и конструктивно. Так, для начала нужно убедиться в отсутствии слежки. За «фольксвагеном» не следили точно. Он уже пару минут, как скрылся за поворотом, а на пустынной улице не появилось ни одного автомобиля. Да и людей что-то не видно. Может быть, за ним тоже нет хвоста. Это он сейчас проверит.
План у него пока был один, не очень сложный: добраться до виллы и соединится с товарищами, а если не повезет, то хотя бы получить у хозяина этой базы указания для дальнейших действий. Не могли же его вот так, запросто, бросить здесь одного!
Пришлось вспоминать маршрут до виллы, по которому они ехали позавчера, во время рекогносцировки. Шагая по все еще пустынным улицам и обливаясь потом, он не забывал проверяться, как его учили. Выходило, что «хвоста» за ним и вправду не было. Если бы не эти проверки, он добрался бы за час. А так пришлось потратить почти два.
Наконец он был на месте. Но, как говорится, пуганая ворона куста боится. Евгений не стал прямо и открыто ломиться в ворота, а решил сначала осмотреться, прикинуть, что здесь к чему. Поэтому мимо ворот он прошагал с независимым видом, лишь краем глаза отметив, что на первый взгляд все с виллой в порядке, ничего необычного не заметно. Ладно, это не показатель, надо попробовать обойти забор и попытаться проникнуть на территорию незаметно, с другой стороны.
Это он и сделал. А потом мысленно похвалил себя за проявленную осторожность. Даже совсем неопытному юнцу сразу стало бы понятно, что он не первый, кто решил подобраться к вилле этим путем. Здесь забор, густо заросший каким-то вьющимся растением, преодолевало сразу несколько человек. Вьюнок кое-где был оборван, а на одном острие даже повис маленький клочок ткани, вырванный, наверное, из штанов одного из злоумышленников. Неаккуратно, господа, что же вы так?..
Может быть, по всем правилам конспирации, обнаружив такое, следовало развернуться и ретироваться на поиски другой возможности выбраться из неприятного положения. Но он пока не представлял себе этой другой возможности. Да и опыта конспирации у Миронова практически не было. А потому, оглянувшись внимательно по сторонам – не видит ли кто? – Евгений в секунду преодолел металлический частокол и присел за ближайшим кустом, ожидая, что сейчас на вилле поднимется переполох.
Не поднялся. Некому там было его поднимать. Уже издалека Миронов обнаружил, что окна виллы, находившиеся на ее тыловой стороне, разбиты, а в некоторых даже выломаны рамы. Похоже, здание штурмовали. Но гильз ему под ноги не попадалось, и он решил, что штурм произошел внезапно, стрельба не началась, а те, кто находился внутри, были захвачены врасплох. Вот еще вопрос: кого захватили нападавшие? Только хозяев или присутствовал кто-то из группы Германа? Надо разобраться.
Еще примерно с полчаса он наблюдал за виллой из своего укрытия и за это время не заметил ни одного признака жизни. Дом стоял молчаливый и, по всей вероятности, пустой. Нужно было решать, проникать внутрь или оставить все как есть и уходить.
Некуда ему пока уходить, некуда! Ничего и никого он здесь не знает. Придется обыскать виллу в надежде найти хоть какую-то зацепку или подсказку. А раз так – вперед!
Пригибаясь, Миронов добежал до стены дома, прижался к ней, осторожно заглянул в разбитое окно. Ничего страшного там он не увидел. Пустая комната с перевернутой мебелью. Тут сопротивлялись, но, кажется, безуспешно. Внутри не раздавалось ни звука. Пора! Он одним прыжком взметнулся на подоконник, на мгновение замер и мягко спрыгнул на пол комнаты, стараясь, чтобы не захрустело под ногой битое стекло.