Тут Евгений не выдержал. Напряженным, звенящим голосом он отчеканил:
– Товарищ генерал! Я советский боевой офицер и не привык отсиживаться в укрытии, когда в меня или моих подчиненных стреляет какая-то сволочь! Кроме того, сюда я прибыл не по собственной воле, а по приказу вышестоящего командования!
И уже тише добавил:
– А лишних наград не требую. Мне и своих хватает.
Генерал Куропаткин смотрел на строптивого майора как на какую-нибудь диковину. Видимо, не привык, чтобы подчиненные разговаривали с ним в таком тоне. Несколько мгновений Миронову казалось, что сейчас генерал взорвется, обматерит его или вообще станет хвататься за кобуру. Но этот сухощавый высокий старик сдержался. Пожевал губами, раздумывая, потом сказал, переходя на «вы»:
– В общем, так, майор. Впрямую вы мне не подчиняетесь. Но о вашем поведении будет доложено по инстанции.
Как сказал бы Игорь, переводчик из Лубанго: «Напугал ежа голой задницей!» В Управлении СОБ группа Миронова имела ту еще репутацию. Ее поэтому и посылали в самые напряженные точки.
– А сейчас показывайте, что у вас здесь и как, – велел Куропаткин. – В городе спокойно?
– Абсолютно, товарищ генерал! – повеселел Евгений. Гроза миновала, санкций пока не воспоследовало. А то, что этот старикан ему наговорил… Да наплевать и растереть! Тем более, что, как сам он только что признался, Миронов ему практически не подчиняется. Насчет реакции своих командиров там, в Москве, Евгений не сомневался. Похвалить, может быть, и не похвалят, но и втык не сделают: работа есть работа.
Они направились к отелю. Кубинцы тоже присоединились к ним. Вокруг суетились солдаты, которых притащили сюда, очевидно, на всякий случай и для охраны двух генералов. Военные действия здесь уже не предвиделись, поэтому им придали функции почетного эскорта. Солдатики вытянулись двумя шеренгами и бдительно зыркали по сторонам, а между шеренгами шествовали начальники. Ангольские военные плелись сзади. Евгений переглянулся с Серхио. Тот довольно улыбался. Ну да, конечно, кубинцев за то, что они десяток-другой унитовцев перестреляли, не ругают.
Вид раздолбанного фасада «Президента» произвел на начальство впечатление. Трупы перед входом уже успели убрать, но лужи подсохшей крови еще остались. Генералы остановились в центре площади, о чем-то переговариваясь без участия переводчика Куропаткина, дюжего дядьки, с любопытством оглядывавшегося по сторонам. Очевидно, ему не часто приходилось выезжать из Луанды. Главный военный советник предпочитал общаться только с высшим командным составом ФАПЛА, а те страсть как не любили поездки в провинции. Сам-то Куропаткин изредка кое-куда совершал визиты, но не далее штабов военных округов.
Внутрь отеля приехавшие пока не заходили. Да и что им там было делать? Побродили по площади, попросили отвести их к складам. Местный комиссар уже вертелся под ногами, что-то торопливо рассказывал своим. Те слушали с недовольными лицами, изредка задавая отрывистыми голосами вопросы. Осмотрели склады, приказали открыть двери того из них, где содержали пленных. Унитовцы выглядели жалко. Мало того, что бесконечные переходы по лесам истрепали их камуфляжную форму, а постоянный голод истощил тела, так еще и страх от пережитого в прошедшую ночь наложил отпечаток на лица вояк. Насколько Евгению было известно, ФАПЛА пленных не расстреливала в отличие от УНИТА. Но эти доходяги то ли не знали, что смерти они уже избегли, то ли боялись в такое счастье поверить.
Ангольские военные чины о чем-то поговорили с пленными. Допрос был краток. Затем ворота опять закрыли. «Надо будет комиссару сказать, чтобы хоть воды дал бедолагам, – подумал Евгений. – А то они по дневной жаре задохнутся в этом складе».
Откуда-то возникли народные ополченцы – ОДП. Людей в оливковых формах оказалось неожиданно много. Если бы они исправно несли службу, может, и не пришлось бы кубинско-советскому отряду оборонять город. Впрочем, что с них взять?
В городе оказался и ресторанчик. Впрочем, почему бы и нет? Курортный ведь городишко. Был когда-то. Комиссар расстарался для высоких гостей из столицы. Столы накрыли, и вино с виски (вот же гад, где он эти бутыли прятал?) выставили, и фрукты откуда-то возникли. Понимал комиссаришка, что, если не потрафит, в два счета его с этой должности уберут.
За столами и провели совещание. В ближайшее время в город обещали перевести роту ангольских солдат, ущерб, нанесенный налетом унитовцев, правительство возместит строительными материалами, комиссару придаются полномочия военного коменданта (черный жук аж зажмурился, то ли от удовольствия, то ли от страха перед ответственностью). Ну и в заключение было сказано несколько благодарственных слов в адрес кубинских и советских друзей и выражена уверенность в нерушимости интернациональной дружбы и верности курса взятого МПЛА.