Плавки у кубинцев имелись, как говорится, по определению, а ребята Миронова еще в Москве, узнав, куда предстоит лететь, разве что крем для загара не захватили. Курортники. А почему бы и нет? То, что происходило прошлой ночью, не было для них чем-то из ряда вон выходящим. Случались ситуации и потяжелее. Как в той же Чили. Ну и что из того, что пришлось повоевать, побегать под пулями, пострелять во врага? Это для обычного человека убийство другого человека – шок и потрясение не только нервной системы, но и всех моральных устоев и основ. А для тренированного бойца, закаленного также и духовно, уничтожение врага – святая обязанность и привычная работа. Покрошив вчера в капусту несколько десятков бандитов, орлы Миронова сегодня беспечно нежились на пляже, с хохотом гонялись друг за другом в океанской воде и вспоминать не вспоминали о минувшем бое. Психология такая у этих людей, так они воспитаны. И ведь не какие-нибудь душегубы! Просто солдаты…
Лежа на песке и блаженно затягиваясь крепкой кубинской сигаретой, Евгений еще раз вспомнил слова генерала Куропаткина: «Когда там все решится…» Что же имел в виду этот жилистый старикан? Может быть, это как-то связано с той, давней историей, благодаря (или по вине?) которой он находится в нынешнем своем положении? Не исключено, что не все еще закончилось, не все концы тогда обрубили, не все вызнали…
Глава 12
Случилось это, примерно через полтора года после дебюта Евгения в Перу, когда он уже мог себя считать опытным оперативником. После Лимы были еще Буэнос-Айрес и Сантьяго. Операции успешные, после Чили ему даже «Красную Звезду» дали. Группа Сидихина-Германа восстановилась, и Миронов был теперь ее полноправным членом, имел псевдоним Турист. Впрочем, в самих столицах Аргентины и Чили они не работали, задания давались для выполнения в провинциях. Но все же это была живая работа, и она Евгению нравилась.
А в перерывах приходилось тренироваться на Полигоне. Выпадало и свободное время, когда можно было расслабляться, отдыхать, пить вино и любить девушек. Точнее – одну девушку. Наташка, пропавшая после той, первой ночи, объявилась опять. Расстарался Ступин. Видя, как друг загрустил, он накрутил хвоста Томе, и та вновь притащила подругу к Миронову в квартиру, якобы на очередную вечеринку. Наташа пришла, скромная, стесняющаяся, да так и осталась. Евгений выдал ей ключи от дверей, поручил наполнять холодильник и регулярно отдавал большую часть зарплаты, чтобы было на что. Когда имелось свободное время, он был полностью в ее распоряжении: ходил с ней на концерты и в кино, накинув фартук, увлеченно готовил вкусные обеды и участвовал в генеральных уборках квартиры. А когда случались командировки, Наташа одна управлялась с немудреным хозяйством. Она училась, и оставалось ей учиться еще два года. Такая вот почти семейная жизнь получилась.
Они никогда не говорили о своих чувствах друг к другу, не произносили слова «любовь». Это как бы само собой разумелось. Не было и разговоров о браке. Живут себе люди вместе, вот и пускай живут. Хрупкое равновесие, конечно, но девушке, кажется, большего не хотелось, а Евгений не решался настаивать. В письмах родителям, отвечая на настойчивые вопросы матери, он уклонялся от прямого ответа, сообщал, что «есть один человек», но о подробностях своих отношений с Наташкой не распространялся. Мама не раз намекала, что не прочь бы уже и внуков понянчить. Он думал о детях и… не представлял себя в роли отца. Ну, а кроме того, род его занятий как-то не располагал к заведению солидного полноценного семейства.
Его немножко волновал вопрос: как начальство посмотрит на такой вот гражданский брак сотрудника, он даже со Ступиным посоветовался. Но Серега сказал, что начальству высочайше плевать на такие вопросы, у него своих заморочек хватает, и Миронов успокоился.
Однажды осенним вечером, когда готовилась очередная операция, на этот раз в Колумбии, и Евгений целый день просидел над справочной литературой и секретными донесениями агентов в Управлении, он, выйдя на улицу, услышал:
– Евгений Викторович! Капитан Миронов!
Оглянулся.
– Здравия желаю, товарищ майор!