Видимо, Сударыне и самой скоро надоело болтать, потому что уже через минуту она перешла на вполне серьезный тон:
— Вот что я тебе скажу, сын, монархии действительно пришел конец, и этого никто исправить не в состоянии, а значит, теперь тебе нет никакого смысла скрываться. Перебирайся-ка ты лучше домой!
Сказано это было тоном приказа, не терпящим никаких возражений, и это очень удивило Марошффи. Он хорошо понимал, что теперь ему следует откровенно или по крайней мере более откровенно, чем прежде, поговорить с матерью.
А поскольку разговор этот давался ему нелегко, то он начал издалека, осторожно нащупывая путь:
— Мама, тебе давно пора бы догадаться, что отнюдь не служебные обязанности принудили меня совершить некоторые шаги… Собственно говоря, даже после окончания войны и заключения мирного договора я не буду чувствовать себя в полной безопасности, если власть останется в руках тех же людей… Меня могут кое о чем спросить, и будет очень трудно дать на эти вопросы удовлетворительные ответы… Я не боюсь, но факт остается фактом, меня отдадут под суд военного трибунала или станут судить судом офицерской чести, и в обоих случаях я могу рассчитывать только на самое строгое наказание… Честь? Военная карьера? И то и другое для меня, собственно говоря, уже потеряно. А что же тогда осталось? Осталась, жизнь и вопрос: а сколько она, собственно, сейчас стоит?..
Мать Марошффи, конечно, ждала откровенного признания сына, но та беспощадная прямота, с которой он заговорил об этом, поразила ее. Однако она, как и всегда в трудных ситуациях, не сдалась, а тотчас же начала искать хоть какой-то выход из создавшегося положения, как это и подобает такой деятельной натуре, каковой была Сударыня.
— Сынок, само собой разумеется, что жизнь дороже всего, это прекрасно понимали все твои предки, занимавшиеся торговыми делами. Только давай сейчас попытаемся мыслить согласно их морали и не будем прислушиваться к тому, что в данном случае сказали бы тебе же твои предки, которые были военными. Что из того, что тебя выкатят, как шар, из офицерского казино? Ведь никто не сможет тебе запретить делать большое и важное дело — торговать. Можешь мне поверить, что у тебя для этого есть талант. В моем роду все по-настоящему удачливые мужчины, все без исключения, если и достигали чего-то крупного, то только в торговых делах. Заметь, ты будешь отнюдь не первым из нашего рода, кому пришлось переменить профессию, а вместо сабли взять в руки бухгалтерскую книгу. Выиграть сражение или бой — это, безусловно, хорошо и приятно. Но еще лучше прожить год так, чтобы иметь в конце его превосходный баланс!
— Остаться дома я не могу ни при каких условиях, — запротестовал Марошффи. — Я не в состоянии вынести те насмешливые взгляды, которые…
— Хорошо, совсем не обязательно оставаться дома, — пошла на попятную Сударыня. — Уезжай из Венгрии и даже из Европы! Один из твоих предков, чуть ли не по такой же причине, удалился даже за океан, где вознаградил себя за ущемленное самолюбие в десять, если не в сто, раз. — Проговорив это, она схватила сына за руку и продолжала: — Я поеду с тобой, сынок! У меня есть солидный капитал, гораздо больше того, который необходим для крупного торгового дела…