Тем временем в Германии и Австрии была провозглашена республика, а венгерское правительство подписало в Белграде соглашение о прекращении военных действий, но все эти события Сударыня восприняла довольно спокойно, даже холодно. Однако стоило только курсу короны понизиться, как она рассерженно восклицала:
— Там, где нет прочной валюты, возможно все что угодно!
Альби она строго-настрого наказала не высовывать носа из квартиры, тем более что у него разболелись суставы и он не мог и шага сделать.
Доктор Лингауэр привез из лечебницы Дудаш целебной грязи, Альбину стали делать компрессы, однако состояние его нисколько не улучшилось.
И тем не менее Марошффи все же вставал с постели, садился за письменный стол, много читал, делал какие-то записи.
В одно из воскресений под вечер его навестил Тибор Шарош. Он передал ему привет от друзей с Заводской улицы, которые интересовались, как он живет. Марошффи как раз мучили ужасные боли в суставах, и в тот день он выглядел намного хуже, чем прежде.
Шарош от души посочувствовал Альби и рассказал обо всем, что считал интересным. Перед уходом он сообщил, что женился на Юци, которая родила сына.
— Я уже давно люблю Юци, — разоткровенничался он, — а она выбрала моего друга, Пишту Тоота. Все это причиняло мне боль, но я молчал. Однако я и теперь могу повторить: если бы я своим отказом от счастья мог бы воскресить Пишту, то не задумываясь сделал бы это… — Он рассказал, что Юци намерена вернуться на работу в типографию, а старый Татар стал профсоюзным активистом. Петер же вовсю активничает в военном совете. Тут Тибор подмигнул и добавил: — Само собой разумеется, что он не просто так проводит в нем время. — Вздохнув, он продолжал: — У нас на заводе многие рабочие опустили руки, потому что металла больше нет, нет и угля, а следовательно, скоро не будет и работы.
Марошффи поинтересовался, что сталось с семьей Мартона Терека.
— Знаешь ли, у него остался сын двадцати лет и восемнадцатилетняя дочка, вот они-то и помогают содержать мать, — ответил Шарош. Прощаясь, Тибор сказал: — Выздоравливай поскорее, Капитан, да возвращайся к нам. Мы с товарищами очень часто тебя вспоминаем!
По просьбе Марошффи Сударыня приготовила для Юци и ее малыша небольшую, но ценную посылочку, а Альби для передачи семье Мартона Терека вручил Тибору довольно приличную сумму денег.
Как только Тибор Шарош ушел от них, Сударыня бросилась открывать все окна, чтобы поскорее проветрить помещение.
— На разговоры с этим человеком, от которого так дурно пахнет, у тебя есть время, — недовольно ворчала она, — а вот увидеть Мари Шлерн ты не хочешь, хотя она постоянно интересуется тобой и спрашивает, когда же наконец можно будет заглянуть к тебе.
Мари Шлерн на самом деле стала каждый день наносить визиты вдове, узнав, что Эрики сейчас нет в Венгрии. Ей из чисто женского любопытства не терпелось узнать, как выглядит ее друг юности Альби. Сударыню она совсем очаровала, давая умные советы по различным финансовым вопросам.
— Если у вас имеются наличные, милая тетушка, то вам лучше переслать их в Чехию, где их проштампуют специальной печатью, после чего такие короны охотно возьмет любой западный банк, а нашу валюту, к сожалению, сейчас можно только выбросить псу под хвост…
Покои Сударыни отделяли от комнаты Альби несколько закрытых дверей, однако в царящей в доме тишине голоса обеих женщин разносились по всей квартире.
Подобно приятному журчанию далекого ручейка, слова Мари Шлерн доходили и до слуха Марошффи. Они невольно будили в нем воспоминания, и, хотя Альби ничего не хотел знать о намерениях Мари, его все же связывало с ней общее прошлое. Но теперь ему хотелось вычеркнуть из памяти и забыть все то, что было связано с Эрикой и беспокоило его. Помимо своей воли он вспомнил ту бурную весну, когда почти увлекся Мари…
Мари, которую старший брат, да и все окружающие, называли за глаза Своенравной, сама прекрасно понимала, чего хочет. Именно поэтому она и обхаживала так деликатно вдову Марошффи. В первую очередь Мари свела ее со своим поверенным, который подал Сударыне весьма ценный совет, после чего она при каждом удобном случае не переставала хвалить Мари Шлерн.
— Ангел мой, — говорила вдова молодой женщине, — ты вполне заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Когда же состоится твоя свадьба с генералом?
Мари ответила, что обручение уже состоялось, но она еще пока не вводила генерала в круг своих друзей, хотя «старый витязь» и торопит ее с этим.
— А я, — продолжала рассказывать Мари, — все свое время посвящаю брату. У него сейчас как раз появилась возможность купить соседнюю шахту. Цена довольно сходная, потому что немец, владевший шахтой до сих пор, торопится ее продать.