— Восемнадцать, мистер Шарп.
— Оставь немного и нам, Дэн, — сказал Харпер.
— Да там на всех хватит, — пробормотал Хэгмен.
Шарп покосился направо и увидел, как отблески огня освещают далекие внутренние стены форта Наполеон. Они наверняка слышали выстрелы с холмов, но послали ли они еще людей? На востоке он не видел никакого движения, но любое французское подкрепление было бы скрыто гребнем, где ждал капитан, а может, и лейтенант Кролик. Адъютант генерала Хилла был уверен, что в каждом из двух французских фортов гарнизон насчитывает от четырех до пяти сотен человек, так что они, безусловно, могли выделить еще солдат. Хотя, если командир гарнизона решит, что мушкетная пальба в холмах предвещает полномасштабный штурм его стен, он, скорее всего, оставит большинство своих людей за укреплениями. А это значило, что капитан Кролик остался один на один с тремя лучшими стрелками британской армии. Но Шарпу просто не терпелось, чтобы этот ублюдок наконец решился и начал действовать. Шарп смотрел через долину, где тени сгущались в ночь.
— Если он собирается нападать, ему лучше поторопиться, — сказал он, — так что недолго осталось!
Он проверил пальцем, насколько крепко курок его винтовки зажимает кремень. Эта привычка ему не нравилась, но он знал, что будет машинально проверять кремень снова и снова, пока не начнется бой. Он взглянул через долину на то место, где видел человека, и увидел его снова, но теперь лишь силуэт в гаснущем свете. Больше, чем силуэт. Шарп разглядел бледное лицо. Он поднял целик, тщательно прицелился, затаил дыхание и нажал на спуск. Лицо исчезло.
— Промазали, сэр, — сказал лейтенант Лав, — пуля ушла выше.
— Черт, — бросил Шарп.
— Солнце било вам в глаза, мистер Шарп, — тактично заметил Хэгмен. Шарп перевернул винтовку и начал неуклюжий процесс перезарядки лежа. Наступили сумерки, полутемный, полусветлый предвестник ночи. Шарп знал, что скоро взойдет четверть луны, но она еще не показалась и до поры до времени помощи от нее будет мало.
— Думаю, пора нам выдвигаться, — крикнул он, неловко забивая обернутую в кожу пулю в ствол.
— Сейчас? — в голосе Харпера прозвучало удивление.
— Они пойдут за нами по той стороне долины, — сказал Шарп, — а мы их просто перещелкаем.
Но капитан Кролик, должно быть, принял решение одновременно с Шарпом, потому что приказал дать мушкетный залп. Внезапно затрещали выстрелы, застилая дальний гребень густым дымом и осыпая мушкетными пулями скалистый холмик, где укрывался Шарп.
— Все в порядке? — крикнул он.
— Как новенькие, — ответил Харпер.
— В меня не попали, мистер Шарп.
— Я жив, сэр, — сказал Лав.
— Тогда выдвигаемся, — скомандовал Шарп.
Он встал. Оставлять на скале патроны и готовые пули было жаль, поэтому он смахнул их сапогом в траву.
— Просто идите на юг вдоль гребня, — сказал он, и в этот самый миг капитан Кролик бросился в атаку.
Кролик оказался не совсем дураком. Он придержал девятерых своих людей, которые теперь стояли на дальнем гребне и перезаряжали мушкеты. Остальные ринулись вниз по склону во главе с капитаном Кроликом, который размахивал саблей и гнал их вперед.
— Дэн, займись теми, что на гребне! — крикнул Шарп и навел винтовку на ручей, выжидая, когда французы начнут через него прыгать. В затененной долине они были темными фигурами, но он видел штыки и блеск пряжек и киверных блях. Он прицелился в офицера, которого выдавала обнаженная сабля, и нажал на спуск в тот самый миг, как тот перепрыгивал ручей. Винтовка толкнула в плечо, а правую щеку обожгло искрами горящего пороха. Дым скрыл, попал ли он в офицера, но выстрел показался удачным. Харпер тоже выстрелил. Шарп откусил край следующего патрона. Возиться с пластырем он не стал, просто сплюнул пулю в ствол и забил его сверху пыжом. Выстрелил Хэгмен. Дым все еще застилал Шарпу обзор. Он отбежал на три шага влево и увидел семерых французов, карабкающихся к нему. Винтовку к плечу, взвести курок, прицелиться — и снова отдача от выстрела. Французы с примкнутыми штыками инстинктивно сбились в кучу.
— Оставьте их мне! — крикнул Харпер и вскинул к правому плечу семиствольное ружье.
Лейтенант Лав выстрелил из пистолета и радостно вскрикнул, когда один из французов споткнулся.
— Если эти черти до нас всё ж доберутся, — сказал Шарп Лаву, — бегите со всех ног и ведите Пэта и Дэна домой.
— Бежать? — изумленно переспросил Лав.
— Иногда это самая лучшая тактика, — прорычал Шарп, затем зарядил винтовку и вскинул ее к плечу. Мушкетная пуля пронеслась у самого его лица, может, в ладони от него. Он видел, как стреляют с дальнего гребня, но для неуклюжих французских мушкетов дистанция была слишком велика. Шестеро из семерых подбирались все ближе, и от страха они жались друг к другу еще плотнее. Офицер исчез, и Шарп лишь мельком увидел, как в ручье блеснул изгиб его сабли. Оставшиеся французы подбадривали друг друга криками, а затем тьму разорвал огненный сноп, и грохот семиствольного ружья прокатился по долине. Французов разметало по склону, когда семь пуль обрушились на них. Шарп видел, как двое упали навзничь, третий, пошатываясь, кричал, а потом остальные были уже на вершине, и Харпер молотил их прикладом семиствольного ружья. Хэгмен выстрелил снова. Шарп отбросил винтовку и выхватил палаш.