Ответ Бланше был долгим и неуверенным, но Харрис медленно перевел его, раскрыв, что у Эль Эроэ и французского гарнизона действительно было соглашение.
— Они его не трогают, сэр, а этот желтый ублюдок не нападает на их фуражиров.
— Не лезь ко мне, и я не стану лезть к тебе, так?
— Похоже на то, сэр.
Подобные договоренности были весьма распространены между пикетами обеих армий. Не раз Шарп, посещая ночью линию пикетов, заставал своих людей, угощающих французских визави чаем и табаком в обмен на французский бренди. Шарп всегда оставлял их в покое, зная, что такое братание на войне является обычным делом. Более того, он знал, что сам лорд Веллингтон посылал дружеские сообщения вражеским пикетам, предупреждая их отступить перед надвигающейся атакой. Однако Шарп никогда не слышал, чтобы испанские партизаны вступали в соглашение с французами. Ненависть между испанцами и французами была слишком сильна.
— Эль Эроэ когда-нибудь с ними сражался? — спросил он.
— Он говорит, что этот ублюдок в прошлом году нападал на их фуражиров, — перевел Харрис, — а потом полковник Обер устроил переговоры.
— Обер?
— Он командует фортами, сэр.
— И о чем они договорились на этих переговорах?
Шарп подождал, пока Харрис расспросит молодого француза.
— Эль Эроэ продает им баранину для пайков, сэр, а они его не трогают.
— И это все?
— Это все, что он мне скажет, сэр, если только вы не хотите, чтобы я использовал силу.
— Нет, — сказал Шарп, — но спроси его, сколькими людьми командует Обер.
Бланше отказался отвечать.
— Он говорит, что уверен, — перевел Харрис, — что вы бы не стали выдавать численность войск своей армии. И он не станет.
— Совершенно верно, — сказал Шарп, затем протянул руку через стол и взял кивер Бланше, в котором зияла рваная дыра прямо над потускневшей бляхой. — Тридцать девятый линейный, значит? — Он прочел номер, выбитый на бляхе. — Весь ваш батальон здесь?
Бланше снова отказался отвечать, и Шарп швырнул ему обратно потрепанный кивер.
— Держи его подальше от Терезы, — добавил он Харрису, — иначе она заставит его ответить.
— А это так уж плохо, сэр? — спросил Харрис.
— Мы начнем так поступать с ними, а они в ответ с нами. Просто оставь его в покое.
Был уже полдень, когда голые пленные отправились в обратный путь. Партизаны проводили их насмешками, но Шарп считал, что французам повезло остаться в живых. Он подождал, пока они поднимутся на дальний склон долины и скроются за горизонтом, прежде чем они с Терезой последовали за ними. Шарп ехал на лошади одного из ее людей.
— Ты сидишь в седле, как мешок с зерном, — холодно бросила Тереза. Она все еще злилась, что он настоял на сохранении жизни пленным.
— Это потому, что я из пехоты.
— Ты ещё и отец! — сказала она, внезапно повеселев.
— Как Антония?
— Очень хорошо, счастлива и в безопасности. Я думаю, она умная девочка.
— Расскажи о ней.
— Когда она вырастет, будет сущим наказанием! — рассмеялась Тереза.
— Как и ее мать.
— Только теперь люди скажут, что ее мать размякла. Отпускать пленных! И почему ты позволил офицеру оставить одежду?
— Потому что он храбрый человек и хороший офицер.
— Тем больше причин его убить.
Тропа вела на юг. Они ехали медленно, не желая догонять Бланше и его людей, и было уже за полдень, когда они выехали на перекресток. Колеи от тележек показывали, что Бланше повернул направо, и они последовали за ним, остановившись наконец там, где новая тропа пересекала невысокий гребень. Шарп прополз по высокой траве к вершине и навел на север свою подзорную трубу.
— Боже правый, — сказал он, — ну и херня.
Он смотрел на замок Миравете, четырехугольное каменное строение, примостившееся на невысоком холме. Он видел дула пушек на верхних зубцах замка. К востоку от замка была россыпь каменных домов, и он видел, что в них проделаны бойницы для обороны. Но самым большим препятствием был даже не сам замок и не дома вблизи него, а огромное земляное укрепление, которое французы возвели перед строениями. Это был громадный сырой вал, на вершине которого были оборудованы пушечные амбразуры. Шарп видел дула орудий и прикинул, что это большие французские двенадцатифунтовки, и живо представил себе, как они изрыгают смертоносные потоки картечи на открытую местность. Земляная стена была не просто грозным препятствием. Она защищала замок и дома от вражеского артиллерийского огня. Ее охранял большой французский гарнизон, и это укрепление с его грозными пушками лежало прямо на дороге, по которой генералу Хиллу нужно было протащить свою артиллерию к Тахо.