Он достиг гребня седловины и рухнул на землю, чтобы отдохнуть. Тереза легла рядом, и оба устремили взгляды на северо-запад, где должна была находиться деревня. Самой деревни он не видел, но струйки дыма за горизонтом выдавали ранние утренние костры для готовки еды.
— Нам нужно туда, — Шарп указал в сторону дыма, — а эти черти могут нас видеть.
— Если они вообще смотрят в эту сторону, — презрительно бросила Тереза. — Нас всего двое? Мужчина и женщина? Насколько мы опасны?
— И все тихо, — сказал Шарп. — Можем немного отдохнуть. — Он помедлил. — И прости меня, любовь моя.
— Прости? За что?
— За то, что тащу тебя по этим холмам. Просто я беспокоюсь о своих людях.
— И правильно делаешь, — уступила она. — Я оставила в деревне своих людей и тоже за них беспокоюсь.
— Наверное, все они в целости и сохранности спят в своих постелях, — сказал Шарп, — а этот скользкий ублюдок отсыпается в Иерихоне.
Вспышка озарила темное западное небо.
— Молния? — сказал Шарп, и через мгновение по холмам прокатился раскат. Это был не гром, и вспышка не была молнией. Вместо зубчатой белой полосы, раскалывающей небо, это было мертвенно-бледное пламя, расцветшее из-под земли на северо-западе. Оно задержалось на мгновение, а затем угасло, оставив после себя лишь огромный клуб черного, клубящегося дыма.
— Взрыв, — сказал Шарп. — Это черный порох! — Он уже был на ногах, сжимая винтовку. — Нужно идти!
— Это в деревне?
— Должно быть. Кроме нее, там ничего, черт побери, нет.
Затем с северо-запада донесся треск мушкетной стрельбы. На слух Шарпа это походило на нескладный залп плутонга, а за ним раздался характерный треск винтовок Бейкера. Он выругался и продолжал идти, не заботясь о том, видит ли его кто-нибудь. Он прикинул, что залп плутонга произвели люди Эль Эроэ, а теперь его стрелки отвечали огнем, предположительно из окон дома.
— У этого ублюдка в церкви было полно пороха, — на ходу объяснил Шарп, — и он, должно быть, взорвал ворота дома.
— Ты действительно думаешь, что Пэт в доме?
— Я знаю Пэта, — сказал Шарп, — и, если у него будет выбор, он займет самое удобное место. Полагаю, он в доме этого ублюдка.
Единственной хорошей новостью было то, что стрельба продолжалась. Это говорило о том, что Эль Эроэ не решался броситься через разрушенные ворота под точный огонь винтовок, который то и дело прорезал непрерывный треск мушкетов.
— Этот ублюдок надеется перестрелять их из мушкетов, — сказал Шарп.
— Мы еще довольно далеко, — сказала Тереза.
— Значит, идем дальше, — пробормотал Шарп. Он прикинул, что они находятся по меньшей мере в двух милях от того места, где взрыв озарил горизонт, и тут еще одна вспышка полыхнула красным и дымным, сопровождаемая мрачным гулом взорвавшегося пороха. Шарп снова выругался.
— Этот ублюдок, должно быть, сносит заднюю стену дома.
Именно так поступил бы и сам Шарп. Отвлечь внимание стрелков на фасад, взорвав ворота, а потом пробить брешь в задней стене и пустить туда своих людей. После второго взрыва мушкетная стрельба, казалось, поутихла, хотя винтовки продолжали трещать, и примерно через минуту пальба из мушкетов возобновилась с прежней силой.
— Огня не видно, — сказала Тереза.
— Может, нам не видно. — Шарп тоже искал зарево пожара, который мог начаться от второго взрыва, но на постепенно светлеющем западном горизонте не было видно огненного отблеска. Он споткнулся на неровной земле. — Этот ублюдок их всех перебьет, — проворчал он. Он прикинул, что второй взрыв, с дальней стороны дома, мог вызвать пожар на первом этаже. Пожар, которого ему пока не будет видно, но который наверняка выгонит его людей из дома прямо под огонь мушкетов, который, казалось, стал еще интенсивнее. Он бесполезно ругался, содрогаясь от мысли, что предал своих людей, оставив их. Что люди, которых он считал ближе, чем братьев, сейчас мечутся между огнем и мушкетными пулями. Что хорошие солдаты гибнут, как крысы в горящем сарае. Он ускорил шаг.
Некоторую надежду ему внушал непрекращающийся огонь винтовок, пробивавшийся сквозь мушкетную пальбу, которая, казалось, снова поутихла. Это были хорошие новости. Стрелки, вместо того чтобы бежать от огня, вели ровную стрельбу, а люди Эль Эроэ либо прятались, либо берегли патроны. Шарп завел Терезу в складку местности, так что теперь он не мог видеть, горит ли дом, и судить о далеком бое мог только по звукам, но так происходило в большинстве сражений. Даже в солнечный день в гуще боя из-за плотного порохового дыма едва ли можно было что-то разглядеть больше чем на десять ярдов, и солдат учился читать звуки сражения столь же легко, как и образы.