— Что будут делать французы? — спросила Тереза.
— После той взбучки, что мы им задали? Ничего. Может, пошлют дозор посмотреть, что происходит? Но, скорее всего, дождутся рассвета.
Дыхание Шарпа сбилось, когда он поднимался по дальнему склону лощины. Он остановился на вершине, чтобы перевести дух и дождаться Терезу, и пока ждал её, увидел то, чего боялся — зарево пожара. Но это было совсем не то, чего он ожидал. Горящее здание полыхает яростно, выбрасывая в небо столб искр и густого дыма, а этот огонь казался ниже, не таким яростным и более обширным, а дым от него, каким-то более спокойным. Все равно это были дурные вести, и он представил, как пламя подбирается все ближе и ближе к его людям.
— Уже недалеко, — подбодрил он Терезу.
— Что мы будем делать, когда доберемся?
— Убьем этих ублюдков.
— Вдвоем? — с усмешкой спросила Тереза. — Вот так просто?
— Именно так, — сказал Шарп, которому было совсем не до смеха. — Но сперва туда нужно добраться.
Путь к деревне освещало восходящее солнце. Длинные тени легли на широкие пастбища, изрезанные канавами и старыми каменными стенами. В мирное время, подумал Шарп, на этих высокогорных лугах наверняка кишмя кишели бы овцы и козы, но сейчас они пустовали, и, если бы кто-то вёл наблюдение из деревни, он и Тереза были бы как на ладони. Однако это казалось маловероятным, ведь северную окраину деревни скрывало обширное пламя, вздымавшее в небо густое облако дыма.
— Горит не дом, — озадаченно сказал Шарп. — Дом находится на другом конце улицы. Это церковь.
— Горит трава вокруг церкви, — сказала Тереза.
— Значит, бой идет там, — продолжил Шарп. — Пэт поступил правильно. Молодец. — Мушкетная и винтовочная стрельба не утихала, и Шарпу даже показалось, что он услышал, как пуля из винтовки просвистела мимо. Он ускорил шаг. — Нам следует подобраться ближе. — Он перепрыгнул сухую канаву и ринулся вперед так быстро, как только мог, не останавливаясь, пока не достиг низкой стены в каких-нибудь трехстах ярдах от северной оконечности деревни. Он присел за стеной и навел подзорную трубу на церковь, наполовину скрытую дымом. — Черт, — сказал он.
— Что?
— Пэт в церкви, — сказал он, — но он там в ловушке. — Он видел вспышки винтовок, стреляющих из окон. Большинство вспышек сопровождалось характерным треском винтовки Бейкера. Но не все. Многие выстрелы из церкви были мушкетными, и Шарп понял, что его предусмотрительный приказ зарядить все трофейные французские мушкеты принес свои плоды. Иначе было не объяснить тот шквальный огонь из церкви, который заставлял людей Эль Эроэ жаться к стене церковного двора и палить из мушкетов почти вслепую, поверх ограды, не решаясь подставиться под пули стрелков, что находились всего в тридцати шагах. Каждый раз, когда один из нападавших поднимался, чтобы пальнуть из мушкета, он становился мишенью для стрелков, и Шарп видел по меньшей мере шестерых, лежащих ничком у подножия низкой стены. Они были не в форме, а значит, это были люди Эль Эроэ. Шарп передал подзорную трубу Терезе и положил свою винтовку на гребень стены. Винтовка была заряжена, но на полку еще не был насыпан порох. Он откинул огниво, насыпал порох из пороховницы на полку, затем плавно опустил огниво. Он взвел курок с новым французским кремнем на боевой взвод, подавил желание проверить, хорошо ли зажат кремень, и прицелился в одного из нападавших. Он слегка приподнял ствол, делая поправку на падение пули.
— Если эти ублюдки сунутся сюда, — сказал он Терезе, — бежим со всех ног.
— Куда?
— Туда, откуда пришли. — Он нажал на спуск, курок щелкнул, порох на полке ярко вспыхнул, и одна из искр обожгла ему правую щеку. Мгновением позже взорвался заряд в стволе. Из-за стены вырвался клуб дыма, и он не видел, попал ли в цель, да ему и было все равно, потому что он уже торопливо перезаряжал. Он решил забивать пули внакат, не оборачивая каждую в кожаный пластырь. От этого винтовка теряла в точности, но перезаряжалась быстрее, а сейчас ему нужно было лишь напугать людей Эль Эроэ, заставив их поверить, что на них напали с тыла.