Он и сам подошел к стене и навел винтовку на человека на левом фланге французской цепи, который, казалось, выкрикивал приказы. Шарп выстрелил и тут же начал перезаряжать, пока рассеивался дым от его выстрела. Загоняя обернутую в кожаный пластырь пулю в ствол «Бейкера», он задался вопросом, сколько же выстрелов, из мушкета или винтовки, он выпустил за свою жизнь. Тысячи, наверное. Во Фландрии, в Индии, в Португалии и Испании.
— А если доживу, — пробормотал он, — добавлю в этот список и Францию.
— Что? — спросила Тереза.
— Ничего, стреляй давай.
Редкая французская цепь замедлила движение и почти остановилась. Стрелки наносили ей тяжелый урон, зная, что в первую очередь нужно выбивать офицеров и сержантов, и, лишенные приказов, солдаты предпочитали становиться на колено и палить из мушкетов, хотя с трехсот шагов с тем же успехом можно было целиться в облака. Некоторые французы отступили за гребень, спасаясь от винтовочного огня.
— Новобранцы, — сказал Шарп.
— Ты о французах? — Тереза перезаряжала свою винтовку.
— Мальчишки, которых силой согнали в армию. — Шарп снова вскинул винтовку и поискал взглядом кого-нибудь, кто отдавал бы приказы, но никого не увидел. Он прицелился в солдата, пытавшегося укрыться в неглубокой придорожной канаве, и нажал на спуск. — Их толком не учат, они не хотят здесь быть и не умеют воевать.
— Они знают, как насиловать, жечь и убивать, — мрачно сказала Тереза. Она нажала на спуск своей новой винтовки. — И умирать.
В рядах французов, должно быть, еще оставались живые офицеры или сержанты, потому что Шарп услышал выкрикиваемые приказы.
— Ищите этих горлопанов! — крикнул он и сам принялся высматривать. Среди французов он не увидел никого кричащего, поэтому прицелился в высокого солдата, который встал, чтобы перезарядить мушкет. Он выстрелил и почувствовал, как крупинка горящего пороха попала ему прямо в правый глаз. Он сморгнул ее и зубами разорвал новый патрон.
— Гляньте-ка сюда, мистер Шарп! — крикнул Хэгмен.
Шарп подбежал к правому краю своей самодельной стены и увидел то, что встревожило Хэгмена. Одно из четырехфунтовых орудий из лагеря инженеров под мостом тащили вверх по склону. Дюжина солдат в холщовых лямках волокла легкую пушку вместе с передком. Французы, решив, видимо, что тащить четырехфунтовку издалека, от замка Миравете, будет слишком медленно, вызвали одно из небольших орудий из лагеря у моста. Проблема была лишь в том, что главная дорога подходила к старому мосту, идя вдоль реки, а затем поворачивала в гору прямо под его западной стороной. Это означало, что люди, впряженные в пушку, находились в пределах мушкетного выстрела и, следовательно, были до жестокости легкой мишенью для стрелка.
— Ты знаешь, что делать, Дэн, — сказал Шарп и позвал еще пятерых на помощь Хэгмену. Он присоединился к ним, перегнувшись через парапет, чтобы стрелять по впряженным в лямки солдатам. Шарп вспомнил, что эти лямки назывались «бриколь». Каждая крепилась с помощью каната к ступицам осей передка, в котором везли снаряды, а передок уже был сцеплен с орудием. — Остановить их! — крикнул Шарп и выстрелил вниз, в солдат. Несколько партизан Терезы присоединились к нему у парапета и тоже открыли огонь. Их мушкетные пули порой со звоном отскакивали от ствола орудия, которое через несколько секунд после того, как Шарп открыл огонь, замедлило ход и остановилось. Новые пули забарабанили по латунному стволу пушки или впились в тела солдат, которые, истекая кровью, падали на дорогу. — Дэн, Перкинс! Эллиотт! Смотрите, чтобы никто не заменил этих ублюдков в лямках. Остальные, назад к стене!
Французы, может, и лишились преимущества, которое могла бы им дать пушка, но сдаваться они и не думали. Солдаты на левом фланге редкой французской цепи припали к земле в высокой траве. Никто не целился и не стрелял из мушкетов, вместо этого все примыкали штыки. Быстрый взгляд налево показал, что ни в центре, ни на правом фланге французы штыков не доставали. Это означало, что тот, кто все еще командовал врагом, намеревался двумя третями своих сил продолжать обстрел форта Шарп, в то время как левое крыло пойдет в штыковую атаку.
— У кого-то там башка варит, — проворчал он, затем выпрямился и прошелся за спинами своих людей, приказывая им сосредоточить винтовочный огонь на левом фланге вражеской цепи, но держать наготове заряженные мушкеты.
— Нам понадобится твоя игрушка, — сказал он Харперу.
— Она готова. — Харпер любя похлопал по своему семиствольному ружью. — Думаете, эти черти полезут?
— С минуты на минуту. — Шарп коснулся плеча Терезы. — Скажи своим людям, чтобы ждали, пока те подойдут совсем близко, и только потом стреляли. — Не было смысла тратить мушкетные пули партизан на дальние цели.