— Золото, — сказал Шарп.
— Давай его сейчас, — потребовал Эль Эроэ.
— Когда я буду готов, — сказал Шарп. Эль Эроэ инстинктивно не понравился ему. Отчасти эта неприязнь, он знал, была сержантским недоверием к офицерам. Шарп давно пришел к выводу, что армия держится на сержантах, людях, знающих свое дело, но которыми командуют юнцы, меньше смыслящие в солдатской службе, но ожидающие беспрекословного подчинения. Шарп и сам был когда-то сержантом. — Вы получите золото, — сказал он Эль Эроэ, — когда покажете, что от меня требуется.
— Я хочу, чтобы ты убивал французов! — Эль Эроэ запнулся, пораженный высокой, долговязой фигурой лейтенанта Лава. — А ты кто такой?
— Лейтенант Лав, сэр, Королевская артиллерия.
— Ты привез пушки?
— Нет, сэр.
— Тогда зачем ты пришел? — Эль Эроэ отмахнулся от Лава и снова посмотрел на Шарпа. — Мы идем убивать французов, майор. У тебя есть лошади?
— Мы пехота, — язвительно бросил Шарп, — у нас есть башмаки.
— Тогда за мной!
Шарп пошел за ним.
Все началось десятью днями ранее в Бадахосе, испанском пограничном городе, захваченном британцами. Шарпу до сих пор снились кошмары о том штурме. Ров с дымящимися мертвецами, ночные пожары и крики умирающих. Южно-Эссекский полк, батальон красномундирников, к которому были приписаны стрелки Шарпа, получил приказ оставаться в Бадахосе. И именно там Шарпу доставили распоряжение явиться к генерал-майору сэру Роуленду Хиллу.
Его звали «Папаша» Хилл. Прозвище, рожденное солдатской любовью к этому человеку. Шарп встречался с Хиллом однажды и был удивлен, что Папаша Хилл был молод, во всяком случае не старше самого Шарпа, который считал, что ему тридцать пять. Точно он не знал, ибо был рожден давно умершей лондонской шлюхой и вырос в работном доме, где дней рождения не знали и не праздновали. Говорили, что возраст лошади можно определить по зубам, а Шарп считал, что его собственные зубы еще молоды, так что тридцать пять казалось вполне подходящим возрастом.
Генерал Хилл расположился в доме с видом на небольшую площадь. Дом охраняли трое солдат в красных мундирах с желтыми отворотами 29-го, Вустерширского полка. Один из них, сержант, искоса взглянул на Шарпа, отметив офицерский алый кушак, но вместе с тем и выцветший, залатанный мундир, и винтовку, висевшую на правом плече. Пусть Шарп и носил палаш, но длинноствольное оружие офицеру не полагалось.
— У вас здесь дело? — резко спросил сержант.
— У этого оборванца здесь дело, сержант! — донесся голос из окна верхнего этажа. — Майор Шарп! Добро пожаловать!
Шарп поднял голову и ухмыльнулся. Сверху к нему обратился майор Майкл Хоган.
— Святой Иисусе, — сказал Шарп, — раз вы здесь, значит, и правда стряслась беда.
— Я пытаюсь выиграть войну, майор! И, как ни поразительно, мне нужна ваша помощь. Поднимайтесь.
— Виноват, сэр, — тихо произнес сержант. — Не признал вас. Если б я знал, что вы майор Шарп, сэр… — Он не договорил.
— Я и сам себя порой не узнаю, сержант, — сказал Шарп. — Прямо? — спросил он, кивнув на дом.
— И вверх по лестнице, сэр.
Лестница вела в просторную гостиную. На одной стене висело распятие, потолок пересекали темные деревянные балки, а пол был настелен из широких полированных досок. Между окнами, выходившими на площадь, стоял большой круглый стол, заваленный картами, над которыми, широко улыбаясь, склонился майор Хоган.
— Ах, как я рад тебя видеть, Ричард! Хорошо выглядишь, хоть и похудел немного. Армия тебя как следует кормит?
— Скорее ад замерзнет, чем они начнут это делать. Вы и сами хорошо выглядите, сэр.
— Бросьте это ваше «сэр», — сказал Хоган. — Мы в одном чине. И ты его заслужил, Ричард.
— Не мне об этом судить. — Шарп едва удержался, чтобы не добавить «сэр». — А вы как, в добром здравии?
— Процветаю, как и полагается грешнику, — весело ответил Хоган. — Стакан вина? Это вино генерала Хилла, он не будет против. — Он налил Шарпу стакан. — Генерал в нужнике. Съел что-то не то.
— И вы теперь у него в штабе?
— Упаси боже, нет. Меня прислал Пэр, — он имел в виду виконта Веллингтона. — Я всего лишь мальчик на побегушках, не то, что такой герой, как ты. — Хоган поднес Шарпу стакан вина. — Я и впрямь рад тебя видеть. И вчера я был в Элваше, видел твою Терезу. Выглядит она великолепно, а дочка твоя растет и крепнет. Славный, здоровый ребенок! Ты и в самом деле счастливчик, Ричард.
— Да, — ответил Шарп. Сердце его екнуло при упоминании имени Терезы. Он женился на ней, она родила ему дочь, но после ужасов Бадахоса уехала к родственникам в португальский город Элваш. — Я не видел Терезу уже две недели, — неловко проговорил Шарп. — Нас тут гоняют в хвост и в гриву.