— Так предложил майор Хоган.
— То есть, останемся?
Шарп кивнул в сторону форта Наполеон.
— Если им понадобится помощь, мы пойдем туда.
— Помощь?
— Каким-то бедолагам придется лезть по лестницам, — объяснил он, — а ублюдки на валах будут стрелять по ним сверху, сбрасывать ядра и опрокидывать лестницы. Так что лучшее, что мы можем сделать, это расположить побольше стрелков в двухстах шагах от стены и стрелять в каждого французского ублюдка, который высунет голову. Тогда у наших парней будет шанс добраться до верха лестниц.
— У генерала Говарда уже есть стрелки.
— Еще одна дюжина лишней не будет.
Оба замолчали. Шарп снова обернулся и увидел, как на востоке светлеет небо. Хотя пока это была лишь серая полоска на горизонте. Значит, рассвет близко. Луна стояла низко на западе, уже побледнев. Мир был тих, если не считать шума могучей реки, что нагромождалась и лилась сквозь центральную опору старого моста. Шарп представил себе британских солдат, притаившихся в лесу в ожидании того, что вот-вот произойдет. В ожидании и страхе. Те, кто был ближе к опушке, видели пушки, установленные на высоких стенах форта Наполеон, и знали, что в тот момент, когда атакующие выйдут из леса, эти пушки изрыгнут огонь, дым и железо. Орудия будут заряжены картечью поверх ядер, так что долгое продвижение вперед будет искромсано железным градом смерти. Подносчикам придется тащить длинные неуклюжие лестницы ко рву, спрыгивать вниз и как-то умудряться вздымать свою ношу к стене, в то время как защитники будут обрезать фитили гранат как можно короче, а затем швырять их вниз, в ров, чтобы наполнить его визжащими осколками разорвавшегося чугуна. Другие защитники будут использовать топоры, чтобы зацепить верхние концы лестниц и опрокинуть их набок, как только первые храбрецы начнут взбираться по перекладинам. Чудо, по мнению Шарпа, заключалось в том, что эскалады иногда удавались. Он помнил, как наблюдал за штурмом городской стены в Индии шотландцами, которые каким-то образом пробились через валы. И каждый в армии знал о чудесной ложной атаке на Бадахос, где эскалада, задуманная лишь как отвлекающий маневр, чтобы оттянуть защитников от брешей, каким-то образом сработала, и солдаты вскарабкались на массивную стену замка, чтобы начать резню гарнизона. Он поежился.
— Что-то погода не похожа на весеннюю, — сказал он.
— Дождь бы не помешал. — Эль Сасердоте взошел на мост. — Весенние пастбища совсем пересохли.
— Как там внизу? — Шарп кивнул в сторону захваченного лагеря.
— Если вы о том, живы ли пленные, — с усмешкой ответил Эль Сасердоте, — то да, живы. Им даже завтрак выдали. Один из них божится, что идет подмога.
— И вы ему верите?
— Вид у него был уверенный. Утверждает, что Мармон послал две или три бригады. — Священник помолчал. — Хотя, по правде сказать, он и сам не уверен, бригады там или батальоны.
— Бригады, — сказал Шарп. — Посылать три батальона ему незачем.
— Согласен.
Шарп смотрел на понтонный мост.
— Сколько бы их там не шло, раз их послал Мармон, значит, они движутся с севера. Бой будет занятный.
— Мои артиллеристы уверены, что добьют до моста из двадцатичетырехфунтовых орудий, — сказал Эль Сасердоте.
Если Мармон и впрямь послал людей, им придется пересечь мост, чтобы вступить в бой. Шарп надеялся, что артиллеристы в отряде Эль Сасердоте не разучились наводить орудия, но, как бы хороши они ни были, дистанция была велика, а низко сидящие в воде понтоны делали их трудной мишенью. Лучший способ выйти победителем из этого боя, знал он, заключается в том, чтобы захватить форт Наполеон и использовать орудия самих защитников, чтобы господствовать над мостом.
— Уже недолго.
— Позволите? — спросил Эль Сасердоте, кивнув на подзорную трубу Шарпа.
— Разумеется. — Шарп передал ему трубу и увидел, как высокий испанец навел ее на холмы к югу. Небо заметно посветлело, хотя солнце еще не показалось из-за горизонта.
— Возможно, ждать придется дольше, чем мы надеялись, — сказал Эль Сасердоте, возвращая трубу Шарпу.
Шарп опер трубу на левое плечо Терезы и припал к окуляру. Ему потребовалось мгновение, чтобы найти то, что вызвало замечание Эль Сасердоте, а затем он увидел длинные цепочки людей, спускавшихся по голому склону холма к густой полосе деревьев. Некоторые несли лестницы. В последних сумерках ночи фигуры были нечеткими, но это, без сомнения, был крупный отряд пехоты.