— Это нехорошо, — пробормотал он.
— Что нехорошо? — спросила Тереза.
— Штурмовой отряд опаздывает, — сказал Шарп. — Они должны были быть в лесу еще час назад.
— Путь у них нелегкий, — сказал Эль Сасердоте, — особенно в такую темную ночь.
— Солнце взойдет прежде, чем они изготовятся, — сказал Шарп, передавая трубу Терезе и подставляя ей плечо в качестве опоры.
— Он укоротил лестницы, — помолчав, сказала Тереза.
— Чтобы ускорить шаг, — предположил Шарп. Идти по извилистым овечьим тропам через холмы было и без того достаточно трудно, а уж маневрировать со стофутовыми лестницами на поворотах, через гребни, а затем сквозь заросли — и подавно.
— Значит, ждем, — спокойно сказал Эль Сасердоте.
— О внезапности можно уже забыть, — с горечью бросил Шарп, зная, что наблюдатели из форта Наполеон видят приближающуюся пехоту столь же ясно, как и он.
— Эль Эроэ и так позаботился о том, чтобы никакой внезапности не было, — в голосе Эль Сасердоте прозвучала та же горечь. — Надеюсь, мы его схватим.
— Не убьем? — спросила Тереза.
— В конце концов, убьем. Но после суда. Я бы хотел, чтобы его казнили как обычного преступника. Расстрельная команда или смерть в бою — это честь умереть как солдат, а этот негодяй не заслуживает чести.
— Чаю, сэр! — На мосту появился жизнерадостный Патрик Харпер с металлическим котелком, в который стрелки скинулись чаем, что каждый носил в своем ранце. — Молока нет, сэр, а я знаю, вы с молоком любите, но он горячий.
— Спасибо, Пэт. — Шарп зачерпнул своей металлической кружкой из котелка и отпил чаю, который успел остыть до еле теплого, пока Харпер взбирался из лагеря. — Бренди добавил?
— У инженеров в запасах нашлось десять бутылок, сэр. Жалко было добру пропадать.
— Смотри, чтоб они у тебя там не набрались, Пэт. Мы еще можем понадобиться.
— Да бросьте, сэр, не понадобимся мы им. Парни через эти стены минут за десять перемахнут.
— Надеюсь, — сказал Шарп, протягивая кружку Терезе. Но это будут десять минут дикой бойни, подумал он, и бойни тем более жестокой, что штурм придется вести при свете дня, а не в предрассветных сумерках. Восточное небо уже сияло, и первые ослепительные лучи утреннего солнца показались над речной долиной. — Вы и вправду думаете, что эти двадцатичетырехфунтовки добьют до форта, падре?
Эль Сасердоте посмотрел на запад.
— Легко.
— Да до него почти миля, черт побери!
— Точности не будет, — признал Эль Сасердоте, — но долетит.
— А французский порох то ещё дерьмо, — заметил Шарп.
— Сущая правда, — согласился Эль Сасердоте. — Так что силы в ядре будет меньше, но оно долетит.
Впрочем, это не имело значения, подумал Шарп. Даже попадание двадцатичетырехфунтового ядра с расстояния почти в милю не нанесет стенам форта большого вреда. Каждый удар, может, и отколет камня размером с суповую тарелку, но даже производимый при этом грохот сам по себе заставит французов нервничать.
— Черти зашевелились, сэр. — Харпер уставился на запад.
Шарп обернулся и инстинктивно посмотрел на густой лес, ожидая увидеть там первых британских пехотинцев. Склон был пуст. Он перевел взгляд на форт, затем на реку и увидел, что два десятка человек пересекают понтонный мост. Они вышли из форта Наполеон и, похоже, отступали к форту Рагуза. Он навел подзорную трубу, на этот раз оперев ее о парапет моста.
— Зачем усиливать форт Рагуза? — спросил он вслух. — Бессмыслица какая-то.
— Они его не усиливают, — сказал Эль Сасердоте.
Французы добрались до пары речных судов, составлявших центр понтонного моста, и теперь возились с канатами, крепившими эти два тяжелых судна к более легким понтонам по обе стороны.
— Они собираются развести мост, — изумленно выговорил Шарп. — Какого дьявола им это понадобилось?
— На случай, если форт Наполеон падет, — сказал Эль Сасердоте. — Как ваши войска переправятся на другой берег, если не будет моста?
— Никак.
— Значит, французы удержат форт Рагуза, а генералу Хиллу придется отступить, пока его не зажала здесь армия генерала Сульта. А на восстановление моста у французов уйдет два дня.
Шарп, по правде говоря, не заглядывал дальше захвата форта Наполеон, но понял, что Эль Сасердоте прав. Захватить большой форт будет недостаточно — придется штурмовать и малый, северный, а всех французов на реке перебить или прогнать. Если гарнизон форта Рагуза уцелеет, они смогут начать чинить понтонный мост, как только Хилл уйдет. Генерал Хилл, без сомнения, уничтожит всю часть моста на южном берегу, но вряд ли осмелится оставаться здесь слишком долго, потому что маршал Сульт наверняка уже собирает людей, чтобы раздавить его силы. Если уж уничтожать понтонный мост полностью, то Хиллу нужно захватить его целиком, а для этого — штурмовать форт Рагуза. Но если французы разведут мост, убрав центральную часть, это станет невозможным, и вся экспедиция окажется пустой тратой времени, людей и денег. День обещал быть куда более долгим и отчаянным, чем он предполагал.