Он проткнул новый заряд длинным протравником, а затем нашел запальную трубку среди принадлежностей, оставленных французами. Он вставил ее в отверстие, отбросив пыж.
— У меня нет кожаного напальчника, — сказал он Шарпу, — но Варвара нас сохранит.
— Варвара? — растерянно переспросил Шарп.
— О, майор Шарп, — с горьким разочарованием в голосе произнес Лав. — Святая Варвара — покровительница артиллеристов! Она была знатной девицей, девственницей, что совершенно неуместно и, я бы сказал, несколько разочаровывает, и ее отец, не одобряя ее обращения в христианство, запер ее в башне. Какое все это имеет отношение к науке артиллерии, ума не приложу, но артиллеристам подобает взывать к ее помощи. Отойдите, пожалуйста, сэр, эта штука через мгновение снова бабахнет.
Кто-то в форте Рагуза, должно быть, увидел, чем занимается лейтенант Лав на валу форта Наполеон, потому что внезапно шесть их орудий открыли огонь. Одно ядро со свистом пронеслось над головой Шарпа, а другое врезалось в стену прямо под ним.
— Стрелки! — взревел Шарп. — Сюда!
Лейтенант Лав склонился над казенной частью орудия, которое он перезарядил ядром, и прицелился вдоль ствола.
— Мне нравится, — сказал он, затем отошел в сторону и поднес все еще тлеющий пальник к новой запальной трубке. Тяжелый гарнизонный лафет, казалось, подпрыгнул, но все же поглотил большую часть отдачи, и ядро лейтенанта со свистом пронеслось над рекой, чтобы ударить в северную стену форта Рагуза.
— Немного низко, Варвара, — с укором сказал Лав, — но мы будем стараться. Майор, не будете ли вы так любезны накрыть запальное отверстие пыжом? Благодарю вас, сэр!
Шарп положил пыж на запальное отверстие, пока лейтенант макал губку в ведро с водой, а затем прочищал ствол. Пыж перекрыл отверстие, не давая потоку воздуха от банника раздуть тлеющие остатки пороха в стволе. Шарп слышал шипение гаснущих порошинок.
— Что может быть лучше майского утра, когда вокруг столько французов, которых можно убить, — сказал Лав.
— Чтобы убить еще хоть кого-то, вам придется разнести ту стену, — сказал Шарп, — а восьмифунтовки с этим не справятся.
Господь не счел нужным снабдить меня восемнадцатифунтовками, сэр, — сказал Лав, — но с помощью Варвары мы, смиренные артиллеристы, сделаем все, что в наших силах.
— Чтобы что?
— Чтобы убедить врага бежать! Тогда мы сможем соединить мост и овладеть фортом Рагуза. — Лав жестом попросил Шарпа отойти и поднес пальник к новой запальной трубке. Орудие выстрелило, и далекий лязг возвестил, что ядро ударило в стену форта Рагуза за клубами порохового дыма. Лейтенант Лав, может, и думал, что делает доброе дело, но Шарп считал, что восьмифунтовое орудие лишь распугивает птиц.
Шарп прошел в дальний конец стены, чтобы посмотреть на старый мост. Жаль, что у него больше не было подзорной трубы, но даже невооруженным глазом он мог разглядеть группу партизан Эль Сасердоте, охранявших французских пленных, которые стаскивали своих изувеченных мертвецов к реке. Большинство людей священника пришли в деревню Лугар-Нуэво под фортом Наполеон, где они грабили французские склады. Там были и офицеры в красных мундирах, без сомнения, пытавшиеся спасти что-нибудь полезное, прежде чем вся деревня сгорит. Два склада уже пылали.
— Катастрофа, — раздался за его спиной ирландский голос.
Шарп обернулся.
— Катастрофа, сэр?
— Для французов, Ричард! — улыбаясь, сказал майор Хоган. — Мы перерезали единственную реальную связь между Сультом и Мармоном! Эти господа будут очень расстроены.
— Мы не взяли форт Рагуза, сэр, и, полагаю, замок Миравете все еще в их руках?
— Совершенно верно. Наших девятифунтовок недостаточно, чтобы пробить их оборону, но это не имеет значения. Мы можем оставить им Миравете, потому что без моста он ничего не охраняет. Но чтобы уничтожить мост, нам действительно нужно взять форт Рагуза, а это значит, что нам придется как-то перебраться через реку. — Хоган уставился через широкую реку на оставшийся форт. — Бог знает, как мы это сделаем, но сделать должны. Боюсь, еще одна эскалада, и, если мы все же пойдем на штурм, я бы предпочел не видеть тебя на очередной лестнице, Ричард. Ты слишком ценен, чтобы тебя терять, и, к тому же, ты уже не бесерро.
— Бесерро?
— Бесерро — это молодой боевой бык, Ричард.
— Ты намекаешь, что я стар?
— Стар и опытен. С таким быком драться хуже всего. — Хоган улыбнулся. — Сколько тебе лет?
— Понятия не имею. Мать умерла при родах, а больше никто и не считал.