– Министр сообразителен и внимателен к деталям!
– Всё так! Но знать о моей к Вам симпатии он просто не мог, если только об этом ему не донесли!
– К чему Вы клоните, полковник?
– Посудите сами, дорогая: министр знает о моём увлечении Вами, он приглашён на похороны, и Вы вдруг получили должность помощницы главного кинолога в нашем центре. У меня есть подозрение, что Вы своей маленькой, но очень смышлёной головкой, продумали план, по которому опередили мой с ним разговор о Вашем муже, и по–женски наябедничали на меня! А учитывая то, что чиновник Вам явно благоволит, Ваша незначительная жалоба стала «яблоком раздора» между мной и им.
– А я, по–Вашему, должна была ждать, когда Вы налжёте ему о муже, и мы распрощаемся с нашим центром кинологии? Простите, полковник, но на войне, как на войне – там все способы хороши! Вы имеете право нападать на нас, а мы имеем право защищаться!
– Вы, несомненно, говорите верно, только я был огорчён Вашей подлой игрой.
– О чём Вы?
– Вы могли попробовать переманить министра на свою сторону, сказав о муже хорошее, и тем самым усилить его позиции, но вместо этого, Вы оклеветали меня, заранее ослабив мои. Вы воткнули мне в спину нож!
– Полковник, Вы забываете, что домогались моего тела, к тому же нечестным путём! Супруг, как и положено мужчине, защитил меня, но Вы, из ущемлённого самолюбия, решили ему мстить. Это Вы развязали конфликт, привлекли министра, и спланировали затоптать майора в грязь.
– А я думал мы с Вами партнёры, зарывшие топор войны!
– Так и есть! Мы партнёры против майора–юриста, но не против моего супруга! Тут я Вам не помощница, и точно не буду стоять в стороне! Мы с Вами можем соучаствовать в одном, но воевать в другом! Я не пойму, чему Вы так удивлены?
– Скорей обеспокоен! Не предадите ли меня во время воплощения в жизнь нашего плана против майора–юриста? Не сыграете ли вновь заспинную игру?
– Зачем мне это? Я ведь жду от Вас распечатку с её банковского счёта, с помощью которой смогу засадить эту стерву в тюрьму. К тому же, Вы обещали мне натравить на неё налоговую для того, чтобы данные этого «чёрного» счёта были запрошены официально.
– Да, но Вы можете опосля рассказать министру о том, что я нелегально достал для Вас эти бумаги. Всем известно, что его репутация держится на пресечение нелегальных и коррупционных действий. Если чиновник пробьёт Вашу информацию по своим источникам, то подтверждение тому найдутся, и мне не поздоровиться! А Вы душечка, девочка мстительная, и я, явно, записан у Вас не в друзьях!
– Полковник, Вы что, боитесь меня? – расхохоталась я.
– Это не смешно!
– Мда, опрометчиво было с Вашей стороны рассказывать мне о своих беспокойствах. Я ведь могу использовать их против вас, как готовый, эффективный план, – продолжала я смеяться.
– Где гарантии того, что Вы меня не предадите?
– Их нет, полковник, только моё слово.
– После Вашей проделки с комбинацией, подаренной мною, я не могу ему доверять. Кроме того, чтобы задумка против майора–юриста сработала, Вы должны быть в хороших отношениях с мужем! А пока что, я вижу раздор в вашей семье!
– Завтра, когда он протрезвеет, всё будет иначе!
– Надеюсь на это!
– Полковник, если Вы хотите заполучить акции юриста, рискните и доверьтесь мне во всём! Я не меньше Вашего заинтересована в том, чтобы наша идея сработала! Я мечтаю засадить эту змею в колонию, и мне нужны бумаги из банка! Мы с Вами в одной упряжке! И подумайте сами: как я «сдам» Вас министру, если сама замешана в этом? – убедительно сказала я, и мои слова соответствовали правде.
Пожилой мужчина оглядел меня недоверчивым взглядом, но чуть подумав, ответил, что готов рискнуть.
– Рискнуть в чем, полковник? – зашёл на кухню министр.
– Рискнуть попробовать мои фаршированные перцы, начинённые остротой ощущений, – заулыбалась я, скрывая суть беседы с хитрым офицером, который замешкался от вопроса чиновника.