Мужчины перебросились взглядами, не доверяя друг другу, но, не выказывая этого устно.
– Беседуете с прекрасной дамой, полковник? – обратился к нему министр.
– Имею честь!
– Честь – это хорошее слово! Не стоит о нём забывать! Особенно, оставаясь с дамой наедине, а то я слышал притчу о том, как безнравственные офицеры домогаются женщин и получает по лицу от их мужей. Оскорблённые, они роют ямы тем самым мужьям, но сами в них и попадают. Помните эту притчу, офицер, и идите к гостям, Вас там ждут!
Полковник негодующе стиснул зубы, от чего мускулы на лице натянулись как холст на раме. Не вправе перечить министру МВД, пожилой мужчина сжал кулаки у бёдер и гневно уставился на него.
– Это приказ! Вернитесь в зал! – повторил чиновник.
– Исполняю! – покинул полковник кухню.
Глава 34. Пьяный муж
– Зачем же Вы прогнали полковника, министр? – удивилась я.
– Если пожилой офицер обидел Вас так сильно, как это утверждает Ваш муж, то ему нечего делать с Вами наедине.
– Он решил извиниться.
– Похвально! Тем не менее, рядом с Вами его быть не должно! Или у Вас какие–то тайны, о которых не знает даже майор?
– С чего Вы это взяли?
– Простите, но Ваша манера общаться с полковником не очень смахивала на обиду. Мне показалось, что в тот момент, когда я зашёл на кухню, вы вдвоём о чём–то секретничали.
– Министр, Вы хотите сказать, что я и мой супруг солгали Вам о домогательствах старого извращенца? Вы меня хотите лгуньей обозвать? – сыграла я небольшой спектакль оскорблённой девушки, дабы чиновник не стал присматриваться к нам с полковником, и тем более, копаться в том, что нас связывало.
– Прошу прощения! Конечно, я не ставлю под сомнения Ваши слова! Мне лишь показалось… – виновато дёрнул он головой.
– Что Вам показалось? Статус моего супруга обязывает меня быть со всеми почтительной и сдержанной. Я не могу позволить себе хамство и яркое выражение неприязни к человеку. Полковник подошёл извиниться и я надела маску милосердия и всепрощения. Вы хоть представляете, как это сложно – улыбаться мужчине, чуть не взявшим тебя силой? И всё же, ради благополучия нашей семьи и центра кинологии, я поступилась гордостью.
На самом деле, в этой речи, взывающей к совести министра, я не солгала ни слова. Я, и правда, была заложницей статуса мужа, и мне, действительно, было сложно общаться с полковником: стыдно, боязливо, неприятно. Но у меня были цели, которые я хотела достичь, и ради них, я была готова терпеть и подыгрывать каждому гаду, которого в дальнейшем планировала раздавить, как мерзкого клопа.
– Ещё раз прошу извинить мою непозволительную и неразумную подозрительность! – чуть склонился чиновник в поклоне.
– Простите, министр, но мне по–прежнему надо подавать на стол. Моя кухня не переговорный штаб, и в гостиной находится мой муж, которому всё это может не понравиться. Это его дом! Будем уважать эти стены! – закрепила я позицию обиженной барышни.
– Конечно! – покинул кухню раскаявшийся мужчина, а я выдохнула.
«Надо быть осторожнее при встречах с полковником!», – предупредила я саму себя и занялась подачей блюд на поминальный стол.
«Хочу сказать слово о матушке!», – поднялся со стула майор и опёрся ладонями о стол, чтобы не грохнуться назад, потеряв равновесие.
Я посмотрела на мужа неодобрительным взглядом, потому что знала, что в этом состоянии он вряд ли скажет что–то разумное, но промолчала, ибо говорить в пустоту было бессмысленно.
«Мама всегда любила меня, единственного сына, – прослезился супруг, скорее, под воздействием алкоголя, чем от чувств, но зажав переносицу пальцами, поуспокоился и продолжил. – Пока отец учил меня тумаками быть стойким, непоколебимым и беспощадным, она учила меня наставлениями быть мужественным и идти вперёд к своим целям. Строить карьеру, и неважно, каким способом, главное расти и добиваться высот!».
Я незаметно дёрнула мужа за брючину, ибо заволновалась, что он начнёт рассказывать каким именно способом он мог достичь успеха по карьерному продвижению. А информация о том, что можно продаваться ради дела, была неуместна за этим столом.
– Что ты хочешь, милая? Зачем ты дёргаешь меня? – спросил он, не поняв намёка.