– Продолжай, дорогой! Случайно вышло! – раздражённо ответила я.
«Вот сидит моя прекрасная, драгоценная жена! – шатаясь, как башня из кубиков, наклонился он ко мне и поцеловал в лоб. – Многие хотели бы заполучить её, но она моя! – выкрикнул муж в сторону министра. – И мама всегда говорила мне беречь её!», – положил он мне руку на плечо и крепко его сжал.
Я поняла, что майора сегодня колеблет от нежности до ненависти ко мне, и он будет издеваться до тех пор, пока не уснёт. Ревность и погибель матери вызывали в нём злость на меня, но в глубине души по–прежнему жила любовь. Вот его и бросало из стороны в сторону! Этот день надо было пережить, и я очень старалась казаться спокойной и услужливой, хотя моё терпение, словно фитиль у свечки, тихонько догорало. Меня успокаивала лишь мечта о том, что когда я получу желаемый центр кинологии, я оставлю этого мужчину и прекращу свои мучения раз и навсегда.
«Так вот моя мать так боготворила невестку, что вместе со своей знакомой, известной нам всем, послала её в «пансионат» строгого режима!», – начал болтать лишнее мой муж.
– Вам хватит пить! Вы несёте чушь, которую нелестно слушать! – вскочила майор–юрист, встревоженная щекотливой ситуацией и бескостным языком моего супруга.
– Ладно, сядьте! – пренебрежительно ответил он, и продолжил:
«А моя жена настолько любила свою свекровь, что пожелала ей хорошего пути на тот свет, да, любимая?», – наклонился муж и посмотрел на меня косыми глазами.
Я промолчала, не желая выставлять напоказ наши семейные разногласия.
– Что ты молчишь, как будто воды в рот набрала? При моей живой матери ты не была такой молчаливой!
– Сядь, пожалуйста! – попросила я, стараясь выдержать уравновешенность.
«О! На другом конце за столом сидит моя бывшая жена! Скажу Вам, гости, по правде, что обе супруги были от меня беременны! Только я бесплоден! – расхохотался муж. – Первой жене я не простил измены, а ко второй проявил снисхождение! А знаете почему? Она единственная кого я когда–либо любил!», – заплетающимся языком проговорил майор.
– Мы уходим! – возмутился морской офицер, будучи отцом бывшей супруги майора. – Ещё не хватало терпеть оскорбления в адрес моей девочки!
Он встал и, оправив форму, поднял под локоть и дочь.
– Скатертью дорога! – крикнул им вдогонку мой муж.
За этот день я больше не могла выносить его пьяные выходки и терпеть незаслуженное унижение. А уж речей о ребёночке, что я потеряла и моей, якобы, измене, подавно выслушивать не желала! Вскочив, я промчалась мимо всех гостей и выбежала в коридор. Там, опёршись о стенку, я стала тяжело дышать, как будто задыхаясь от нервов и раздражения, которое пыталась скрыть всё это время.
Как назло муж выволокся вслед за мной и, на «пружинных» ногах дополз до меня по стенке.
– Ты даже стоять нормально не можешь! Какой позор, майор! – не выдержала я и выказала отвращение мужем. – В каком же неприглядном свете ты выставил себя перед гостями, особенно – генералом и министром! Мне стыдно за тебя!
– Да пошёл твой министр куда подальше, поняла меня? Стыдиться она мне будет за этого чиновника! – ответил он, еле выговаривая нужные слова. – Ну, выпил я! У меня мать умерла! По твоей, между прочим, вине!
– Твоя мать была змеёй, – кровожадным питоном, который душил меня тюрьмой, чтоб заглотнуть без следа и переварить. Не смей меня винить в её смерти! Она загубила себя злостью и собственной желчью!
– Да как ты смеешь в такой день о моей матери так отзываться? – поднял голос супруг.
– Это ты как смеешь в её похороны напиваться и так себя вести? Как тебе не стыдно? Опозорил и себя, и меня, и воспитание собственной родительницы!
– Ах ты, паршивка мелкая! Пристыдить меня, значит, вздумала? – отлип супруг от стены и начал снимать с себя ремень. – Сейчас я тебя проучу!
– Ты же не станешь делать этого при гостях? Пожалуйста, совладай с собой! Не надо! – попятилась я назад, пока моя спина не упёрлась в стену.
Чувство ужаса овладело мной, зрачки расширились, а по спине побежала мелкая холодная дрожь. Я вспомнила боль, причинённую мне мужем в прошлый раз, но, это было не самым пугающим! В зале сидели гости! Министр, мои враги, незнакомые мне люди! Такого позора я даже представить себе не могла: позволить им услышать или лицезреть, как муж сечёт меня ремнём, как будто провинившегося ребёнка.