Зайдя домой, я застала супруга на кухне, ушедшим с головой в холодильник. Одетый в белую нижнюю майку и трикотажные шорты, он явно пролежал весь день в постели, пытаясь отойти от похмельного недуга. Пока он не видел меня, я засмотрелась на его фигуру, которая всегда была мне по душе. Майка обтягивала его мужественный торс, подчёркивая развитость грудины и мощь мясистых сильных рук. Широкий и крупный, с накаченными икрами ног и крепкими массивными плечами, он вызывал во мне восторг и страх в одно и то же время.
– О, вернулась из академии?! – вынырнул муж из холодильника, и поставил на столешницу бутылку кефира.
– В себя приходишь?
– Прихожу, – налил он густого напитка в стакан.
– Что ж, это радует! Я в душ, – холодно прозвучал мой ответ.
– Давай! Я уже принял! – сказал он уравновешенным тоном, и мне стало спокойно от осознания того, что буянить муж более не собирался.
– Надеюсь, холодный! – не сдержалась я от вредности, но он ничего не ответил, и я отправилась в ванную.
Искупавшись, я вышла в спальню в своём хлопковом вафельном халате и, встав у зеркала, стала сушить полотенцем мокрые пряди. Супруг подошёл ко мне сзади и, приобняв за талию, вдохнул запах шампуня с волос.
– Как же ты вкусно пахнешь! Пойдём в кроватку! Поваляемся вместе чуток!
– Не хочу я! Я тебя не прощала за вчерашнее! Ты себя отвратительно вёл! Напился, буянил, хамил!
– Мне было нужно отпустить свою мать! Вот я и напился, и ничего не помню!
– Зато я прекрасно помню, как ты угрожал меня избить в коридоре прямо при гостях. И как ты меня на стоянке у леса оприходовал! Да и как ты гостям грубости раздавал! Драки с министром затеивал! Машину гнал, как ненормальный!
– Не припомню! – раскаявшимся голосом промямлил супруг и, сморщившись, схватился за голову.
– А этого ты тоже не помнишь? – повернулась я к нему и взяла рукой за подбородок. – Синяка на своей челюсти?
– И кто это сделал? Я с утра всё размышляю над этим!
– Министр, пытаясь меня защитить от твоих побоев и стыда быть униженной тобой перед гостями!
– Ну, конечно! Этот гад воспользовался тем, что я был пьян. Иначе, это я бы его, как следует, вздрючил!
– Даже не сомневаюсь, только речь не о том! Мне обидно, что моего супруга бьют до потери сознания, потому что никто не желает терпеть агрессию и хамство! Мне стыдно, что люди, совершенно чужие и не знающие нас, теперь воспринимают тебя как насильника, а меня как жертву, понимаешь? Ты же не плохой человек! Да, со своими жизненными устоями, беспринципный и помешанный на карьерном росте, но не плохой, – крепко взяла я его щёки в ладони. – Ты же всегда заботишься о репутации! Подумай, как теперь тебя будут воспринимать? Тебя! Блестящего руководителя и офицера!
– Даю тебе слово больше не напиваться, солнышко! – поцеловал он меня в щёку и тяжело вздохнул, покачиваясь на месте.
– Вижу, тебе тяжело стоять! Хорошо, я поваляюсь с тобой в постели пару минут!
Майор улёгся на правый бок и приоткрыл для меня одеяло. Я забралась под него и легла в той же позе, прижавшись спиной к груди и животу супруга. Он проложил свою крупную руку под мою голову, и его плечо легко заменило мне подушку. Муж гладил меня по спине и целовал в макушку:
– Моя красивая, славная девочка! – нежно шептали его губы.
– Что с тобой? Нехватка дофамина и пост–алкогольная паника? Или чувство раскаянья за содеянное?
– А может, просто нежность к тебе? И откуда ты научилась этому? Похмельным симптомам?
– Знакомый из академии рассказывал, – вспомнила я о повествованиях Бугая, но, конечно, скрыла правду от супруга. – Ты большой и сильный мужчина, а я обычная девушка. Ты должен защищать меня, а не обижать! – водила я указательным пальцем по его бицепсу.
– Я всегда защищал тебя и буду защищать до самой смерти!
– От других! А от себя сумеешь? Из–за твоей жестокости погиб наш сын, которого вчера ты назвал чужим, хотя это неправда!