– Это риск, милая!
– Да, майор, это риск! Но дело стоит того! А плана иного у нас с тобой нет!
Поразмыслив с пару минут, муж молча притянул моё тело к себе и чувственно поцеловал меня в лоб:
– Выходит, что ты на моей стороне, а не министра?
– С чего мне быть на его стороне? Ты мой супруг, и центр кинологии – это наше семейное дело, которое с подачи полковника, у нас пытаются отнять!
– Просто я подумал, что у тебя к нему чувства, и вы теперь все против меня. Он же министр, госслужащий, как всемогущий Бог, а я простой майор, открывший своё маленькое дело, которое каждый шакал мечтает отобрать.
– Мой Бог – это ты! И мы не отдадим никому твоё дело! – усладила я слух своего супруга и уложила на спину, а сама легла поверх него и положила голову ему на грудь. Он же закинул руку за голову, а левую ногу согнул в колено и, уставившись в потолок, тяжко вздохнул.
– Я не хочу тебя потерять, – прижал он меня к себе за поясницу свободной рукой. – Ты же моя маленькая девочка!
– Твоя! Только в стране уже равноправие, а у нас в семье по–прежнему патриархат! Ты дискриминируешь меня, как женщину! Требуешь безоговорочной покорности, и сам желаешь всё решать! Это пугает и мучает меня.
Внезапно муж рассмеялся:
– Солнышко, дело не совсем в гендере, хотя и существуют установленные роли для мужчины и женщины, которые я считаю верными. Дело в возрастной разнице между мной и тобой. Я старше тебя на 20 лет и ты годишься мне в дочери. Я беспокоюсь за тебя, а потому и требую слушаться! У меня больше опыта в жизни, а потому я вижу гораздо шире, чем ты, и чувствую опасность за версту по гнусной вони, исходящий от многих людей, которых ты, скорей всего, сочтёшь за положительных героев.
– Ты о министре МВД?
– О нём в том числе! Он подонок, которому ты интересна, как временная игрушка. А для меня ты жена, с которой я хочу прожить всю жизнь!
– Я слышала, как ты назвал меня собственностью перед ним, а ведь я не вещь, майор! Я женщина и человек! – обиженно сказала я, приподнявшись на его груди и глядя в глаза.
– Милая, – ухмыльнулся супруг, – у мужчин своя манера вести диалог, отстаивая женщин. Если будешь меньше подслушивать, то и обид поубавиться!
– А ещё, вчера перед всеми, ты заявил, что я единственная, кого ты когда–либо любил! – заулыбалась я и задорно коснулась его подбородка.
– Так и есть! Я ведь уже говорил тебе об этом! – захихикал муж и, перевернув меня на спину, улегся между моих ног. – Я люблю тебя! – прильнул он к моим губам жарким поцелуем.
Я обняла его шею руками и ответила страстным дыханием, вздымающим мне грудь. Супруг развязал на мне халат и провёл рукой по бедру до самой ягодицы, которую неторопливо сжал. Возбуждение окутало меня, и высоко задрав колени, я обхватила бёдрами его мощную грудную клетку, почувствовав себя, действительно, изящной и маленькой девочкой под ним.
Майор любил меня нежно и глубоко, так, как это было в начале наших отношений. До свадьбы. Я получала удовольствие от каждого его движения во мне, и призакрыв глаза, сладко и искренне стонала. Он же слегка рычал, целуя меня в шею, и ласково водил рукой по влажным волосам.
Когда он кончил, выйдя из меня, как и было принято в нашей паре, я снова отправилась в душ, а он раскинулся по всей кровати и, запрокинув голову, остался ждать моего возвращения.
Когда же я закончила омывательную процедуру и вышла из ванной, то увидела его одетым и куда–то собирающимся.
– Мы будем рисковать! – заявил мне муж, причёсывая волосы мужской расчёской.
– А куда ты собрался?
– Воплощать твой план в жизнь! Оценю и выставлю дом мамы на продажу! А ты звони своему журналисту!
– Приказано? Исполню, милый муж! – заулыбалась я ему.
Глава 37. Нежеланный клиент
Оставшиеся дни отпуска, которые супруг взял по причине кончины матери, он потратил на оформление документов по вступлению в наследство. Процедура сложной не была, благо свекровь составила завещание как положено, у личного нотариуса. Майору перешёл огромной особняк и небольшая сумма денег, ведь, как оказалось, основным доходом матери была военная пенсия покойного супруга, по чину – генерал–лейтенанта, погибшего от травмы головы, полученной во время службы. Своих же сбережений у неё оставалось немного, ибо, не знавшая себе ни в чём отказа, свекровь не беспокоилась о суммах трат. Кроме сына у усопшей не было ни родственных связей, ни иных наследников, указанных в завещание, а потому нотариус не стал томить майора полугодовым ожиданием вступления в наследство и оформил всё за несколько дней. Конечно, такая услуга подпитывалась связями мужа, да и финансовую благодарность никто не отменял! Как бы то ни было, помпезный особняк теперь принадлежал супругу.