Вернувшись с печеньями для добермана, я заметила майора–юриста, подошедшую через двор к полковнику.
«Прошу Вас, ступайте к нам, уважаемый клиент! Юрист уже здесь!», – подозвал офицер преступного мужчину.
Отвлекшись от наблюдения за дрессировкой, тот обернулся, и с неожиданным свирепым рыком, рванул в их сторону. Обычно узкие коварные глаза юриста округлились и, испугавшись зека, она вдруг вскрикнула, отпрянула назад и спряталась за спину пожилого офицера. Он же старался удержать взбешённого преступника, упёршись в его грудь ладонями.
«Ах ты тварь продажная!», – выкрикивал зек и рвался дотянуться до юриста.
Полковник всё пытался усмирить его испепеляющую ярость, негромким тоном убеждая совладать с собой. А вот напуганная стерва поспешно покидала внутренний двор, звонко стуча своими каблуками по асфальту.
– Постойте, майор–юрист! Поговорим! – кричал ей полковник.
– Нет, нет, оставьте меня в покое! – ударившись в истерику, завопила она трясущимся голосом.
Преступник неугомонно стремился к змее и попытался обойти полковника, однако пожилой офицер схватил в обхват его грудную клетку, и тем самым не дал продвинуться дальше. И только лишь, когда юрист захлопнула дверь здания, зек начал поуспокаиваться. Я и главный кинолог глядели на всё происходящее встревоженно и удивлённо, а доберман по–прежнему резвилась возле нас.
«Продолжаем тренировку!», – скомандовал мой начальник по завершению внезапного скандала.
Вскоре полковник смог полностью угомонить свирепого заключённого, долго нашёптывая ему слова каких–то убеждений. Гуляющие у вольеров они общались с полчаса, после чего клиент покинул центр, а офицер вошёл в здание. Я всё никак не могла отойти от увиденной стычки. Меня распирало любопытство, а в голове рождались сотни версий причины произошедшего. Мне не терпелось узнать, что же связывало стерву–юриста с криминальным элементом.
«Сосредоточься на дрессировке!», – приструнил меня начальник, когда задумавшись, я отвлеклась от дела.
По окончанию рабочего дня я поднялась в приёмную и, собиралась зайти в кабинет супруга, как неожиданно из коридора полковник подозвал меня к себе зловещим шёпотом.
– Боже, как я испугалась!
– Беречь надо нервы, душечка! Они ещё Вам пригодятся! Проследуйте за мной в комнату акционеров! – прошагал он мимо приёмной с чашечкой кофе, а я пошла за ним.
– Где майор–юрист? – закрыла я за нами дверь кабинета.
– У нашей матушки давление взлетело. Домой ушла, – поставил он чашку на стол и сел за него.
– Что это за сцена гнева была на внутреннем дворе?
– Старые знакомые встретились! – коварно захихикал офицер.
– А если убрать загадочность?
– Куда ж без нее, дорогая? – прибывая в приподнятом настроении, шутил он.
– Так Вы расскажете мне или нет?
– Будьте добры, подайте мне конфету из вазочки и себе одну возьмите! Она усладит Ваши вкусовые рецепторы, а моё повествование потешит Ваш слух!
– Брать у Вас в рот, полковник, я ничего не буду! – вспомнив жуткий вечер в его особняке, заявила я, и поставила перед ним всю вазу.
– А жаль, Вам бы понравилось! – дразнился старый извращенец.
– Так что там с зеком и ядовитой змеёй? – пропустила я пошлость мимо ушей.
– Майор–юрист, обладая профессиональным статусом адвоката, когда–то в незапамятном году вела крупное дело по разборке преступных группировок, на юге страны. Наш новый клиент вместе с братом на тот момент вовсю мошенничал и занимался торговлей всякой запрещённой дряни. Не поделив однажды территорию, их неприятели убили братца. Полиция схватила обе стороны, и на суде наш зек был обвинителем, а тот, кто уложил в могилу его брата – обвиняемым. Юрист же выступала на стороне последнего, который заплатил ей взятку покрупнее, чем пострадавший, также вложившийся в нужный вердикт. Слегка подтасовав прямые доказательства и показания свидетелей, она сумела оправдать убийцу, чем вызвала ярость нашего клиента. Он потерял и деньги, заплаченные ей, и брата, и суд проиграл, ещё и сел за нелегальную деятельность. Конечно, обещался мстить. Юрист, не желая пытать судьбу, вернулась в столицу, и, скажем так, затерялась среди местных жителей. Ну и сегодня, я свёл этих двоих воедино! – обрадованно зашуршал обёрткой от конфеты старый жук.