– Полковник, Вы понимаете, что я ставлю на карту дело жизни своего супруга? Он не простит, если центр закроют по моей милости!
– Душечка, я же сказал, Вам решать! Могу лишь посоветовать, не терять зазря время и укрепить симпатию министра к себе, да так, чтобы в случае провала, он поступился собственными принципами и обеспечил место под крылышком. Иначе, к Вам будут применены дисциплинарные меры за соучастие в нарушение трудового регламента.
– Не уверена, что чиновнику понравится моя причастность ко всему этому, какой бы интерес он ко мне не испытывал.
– Я уже говорил, что такая видная девушка, как Вы, при правильном расставление ног ... извините, оговорился, приоритетов в своей личной жизни, может добиться многого. А теперь ступайте к мужу и убедитесь, что он оформил контракт на собаку, которую Вы, якобы, арендовали у академии МВД, ну а если боитесь действовать, то сообщите мне и мы расторгнем устное соглашение. Частично свою роль Вы отыграли: преступник знает, где найти майора–юриста, и я уж как–нибудь, пусть даже с бОльшим усилием, заполучу желанные акции, но Вы останетесь без распечатки её «чёрного» счёта. Прикажите себе сами, как поступить и исполните свой же приказ!
Глава 39. Условия и услуги
– Дело, что Вы задумали с полковником, попахивало жаренным, – поделился я мнением с бывшей начальницей. – В нём было много риска, ведь поведение людей непредсказуемо, и любой, замешанный в плане с преступником, мог легко подвести Вас и Вашего супруга под дисциплинарные органы.
– Я была горячей и молодой, лейтенант! Слегка бесшабашной, стремящейся вперёд к поставленным целям, не всегда умевшей здраво оценить последствия возможного провала.
– Не льстите себе, майор, Вы не очень–то и изменились! – улыбнулся я.
– Но я стою здесь, рядом с тобой, дорогой, даю тебе урок кулинарии и вспоминаю прошлое, а, значит, риски, на которые я шла все эти годы, оправдались, ведь я не за решёткой, да и муж мой тоже.
– Верно, и это я помог Вам с благополучным исходом одного из этих рисков, работая в центре кинологии!
– Дорогой, ты добровольно делил опасность со мной, и сам неплохо с этого имел! – укоризненно поджала губы бывшая начальница.
– Согласен, но не удивлюсь, если дальше в истории Вы попадёте, может, не в тюрьму, но в передрягу точно!
– А как без них? В моей судьбе покоя не было, но сложности слепили из меня того майора, которого ты знаешь.
– Выходит, Вы согласились на условия полковника?
– Да, лейтенант, я решила идти до конца, раз уже была на полпути. Да и собаку муж успел оформить на меня! Я понимала, что на карту поставлено многое: кинологический центр супруга, который в будущем намеревалась прибрать к своим рукам, расположенность министра и моё рабочее резюме, которое могло быть сильно подпорчено дисциплинарным взысканием, что, вдобавок к заметке об отсидке, накрепко закрыло бы дверь к итак сложному трудоустройству. Я рисковала всем! Однако моё сердце, как и прежде, жаждало мести людям, причинившим мне зло, и я шла за его требовательным ритмом, не думая останавливаться.
С четверга комиссия приступила к внутреннему расследованию по вопросам правления центром. Четверо мужчин в строгих чёрных костюмах рыскали во всех бумагах и участвовали в заседаниях правления. Они говорили со всеми служащими и одним лишь острым взглядом давили на нас психологически. Их целью было установить наличие конфликтов. Наряду с этим комиссия вела контроль и над питомцами центра, тщательно проверяя всю клиентуру. Я думала, что собаки не будут их волновать, но ошибалась. Люди в чёрных костюмах исследовали всё, в том числе и бухгалтерию с юридическими документами, а объяснялось это поиском причин, лежавших в основе возможных разногласий между майором и акционерами, ведь обе стороны принимали участие во всём, что касалось центра.
Мне повезло, что министр дал разрешение на дрессировку добермана, тем самым обезопасив мою с полковником аферу.
Преступный хозяин питомца захаживал к нам после 15.00, когда комиссия заканчивала свой рабочий день, а мы – сотрудники центра ещё работали. Он проводил в кинологическом центре по два часа, вплоть до закрытия. Тренировать его собаку нам приходилось в разное время, чтобы никто из персонала не связывал добермана с бывшим заключённым. Пожилой офицер дал зеку команду бродить у вольеров, поглядывая на окна кабинета акционеров, а ещё «всплывать» у дома юриста, напоминая о себе, но, не вредя физически. Змея теперь захаживала реже, боясь наткнуться на преступника, но полностью отсутствовать она не могла из–за проверок министерской комиссии. Я замечала, как она менялась: холодная и отчуждённая, она всё больше становилась дёрганной, зажатой и нервозной. Оглядываясь на каждый шорох за спиной, она не шла, а «бежала» по коридорам центра, стараясь поскорей закончить свой рабочий день и взять такси домой. Я понимала её страх, но не жалела, хотя и радостью особой не пылала. Я просто делала то, что должна была: мстила за свои страдания. А ещё я волновалась, что срок возможности восстановить её «чёрный» счёт тихонько близилось к концу, но хитрый полковник спокойно убеждал меня, что ждать оставалось недолго.