В один из дней, закончив смену, я как всегда зашла к супругу, чтобы отправиться вместе домой, и застала его нахмуренным и огорчённым.
– Что случилось? Ищейки в костюмах что–то нарыли? – озабоченно спросила я.
– Случилось то, что майор–юрист заходила ко мне и требовала вверить ей контракт, заключённый между мной и мужчиной, ходящим под окнами нашего центра. Я выглянул в окно и понял, что она говорила о зеке. Там по виду не перепутаешь!
– И почему он вдруг стал интересен ей?
– Сказала, что этот человек ей кажется подозрительным, ведь на наших обычных клиентов он не похож. Новых контрактов она не видела, а комиссия всех проверяет, включая её. Вот юрист и хотела бы разобраться в его личности, и в том, почему он шастает по нашей территории.
– А с чего она взяла, что у нас с ним соглашение? – косила я под незнайку.
– Полковник ей так это представил! Я сказал, чтобы к нему и общалась с вопросами, ибо мне ничего не известно о посетителях старого акционера. Ну и добавил, что никаких соглашений я с тем мужчиной не подписывал.
– Всё верно! А про добермана, на меня оформленную, змея не спрашивала?
– Конечно, она задала вопрос о новом питомце, через её юридические руки не прошедшем! – нервозно поднял голос муж. – Я ответил, что эта твоя учебная собака и что министр дал добро на её дрессировку.
– И что на это сказала майор–юрист?
– Ничего! Однако глаза были полны сомнений и недоверия! Она же сама как ищейка! – майор встал из–за стола и подошёл ко мне вплотную. – Ты понимаешь, что я никогда не чувствовал себя так глупо, как сегодня перед ней? Я расторгну контракт на твоё имя, и на этом точка!
– Подожди...
– Никаких «подожди»! – поднёс он указательный палец к моему носу. – Я не хочу иметь дело с уголовщиной! Юрист начнёт копать и под «мужчину под окном», и под тебя с доберманом! Сама подумай, чем это всё закончится, когда она узнает, что в нашем центре бывший заключённый, чей питомец, к тому же, записан на тебя! А если думать ты не в состоянии, то подскажу: она пойдёт к министру или к комиссии с этими данными!
– Никуда она не пойдёт! Любая подозрительная деятельность в этих стенах поставит существование центра под угрозу, а у неё крупная часть акций! Вредить самой себе юристу не выгодно!
– Вот именно! Существование моего центра кинологии под угрозой! Я завтра же поговорю с полковником и скажу ему отправить зека и его собаку туда, откуда они и пришли! И не смей мне перечить! – рявкнул на меня супруг.
Я повинно опустила голову и тихо сказала:
– Если министр не увидит добермана, он тут же заподозрит неладное, и это будет пострашнее подозрений майора–юриста.
– Найдем другого добермана! Или тему дипломной сменишь, а чиновнику скажешь, что передумала. Не находи отговорки! – всё больше нервничал муж.
– Но я хочу эту собачку! – нахмурила я брови и губы надула, точно вот–вот расплачусь.
– Заканчивай театр! Слезами меня не проймёшь, и ты знаешь, что я не люблю эти женские штучки!
– Но, милый ...
– Всё, я сказал! – снял он с вешалки своё пальто. – Если у тебя отсутствует инстинкт самосохранения, то поделюсь своим! Даже колония тебя не научила думать, прежде чем сделать шаг по острию бритвы.