Он разлил горячий напиток на две великолепные чашки с блюдцами, украшенные голубым орнаментом и золотой каёмочкой:
– Молоко? Сахар?
– Благодарю! Я пью в чистом виде!
Булки министр не тронул, сказав, что отведает их чуть попозже. Галантно, он отодвинул мне высокий стул и подал руку, чтоб усадить за мраморный остров, располагавшийся посередине его кухни.
– Тебе удалась беседа с моей дочкой? – сел он напротив.
– Да, у неё всё хорошо! Просто ей нравится мальчик, который не делает первый шаг.
– Влюблённость – дело серьёзное, – томно взглянул на меня министр.
– На вашем с бывшей супругой месте, я осторожно расспросила бы дочку о мальчике и пригляделась к нему и его родителям, – проигнорировав флирт, сосредоточилась я на безопасности подростка.
– Непременно! – деликатно улыбнулся чиновник. – Спасибо, что поговорила с ней!
– Твоя дочь обещала спуститься к обеду! – перевела я тему, поняв, что лезу не в свои дела.
– Может, и ты останешься на полуденную трапезу?
– Не могу, у меня встреча назначена, но за приглашение спасибо! – учтиво улыбнулась я.
Встав из–за островка, я собрала опустошённую нами посуду и направилась к раковине, чтобы помыть её.
– Домохозяйка уберёт! – воскликнул чиновник.
– Я и сама могу ополоснуть две чашки в свою благодарность за вкусный напиток!
Занимаясь посудой, я ощущала его взгляд, оценивавший мою стройную фигуру сзади. Приятно польщённая вниманием, я повела плечами и завела все волосы на правое плечо.
– Боже, какая нежность! – вдруг молвил министр, и я в душе заулыбалась комплименту, но виду не подала:
– О чём ты?
– О булочках твоих! – звучал его ответ.
Увлёкшаяся флиртом, я восприняла фразу за пошлый намёк в сторону моей пятой точки. Не ожидая от министра подобной пошлости, я развернулась посмотреть ему в глаза. Он аппетитно пожевывал булку с корицей и прикрывал глаза от удовольствия. Мужчины! Вам лишь бы поесть! Почувствовав себя ужасно глупо, я сняла полотенце с крючка, и рьяно приступила к высушиванию чашек.
Через пару минут я ощутила пальцы чиновника на своих плечах. Неторопливо, он развернул меня к себе и медленно освободил мне руки от посуды.
– Твоя фигурка просто прелесть! – словно считал министр мои мысли. Он приобнял меня рукой за талию:
– Как муж пустил тебя сюда?
– Я же не пленница! – тихо ответила я, смущённая его близостью.
– Но он ревнивец и собственник!
– Он просто мужчина, любящий свою жену!
– Ты преданная, умная, красивая и молодая! Ты восхитительна, – сошёл его тон на шёпот, а кончики пальцев коснулись моего лица. Слегка прижавшись своей щекой к моей, министр подарил мне поцелуй у самого уха. Я слышала его глубокое дыхание, тревожащее моё тело сладким шумом.
Расслабленная от прикосновений, неспешных и ласковых, я едва держалась на ногах, желая упасть в его объятья. Однако ухватившись за последнюю нить здравого рассудка, отклонилась назад, прервав минуту наслаждения друг другом:
– Я, пожалуй, пойду! Прости! – застенчиво склонила я голову.
– Конечно! – освободил мне путь министр.
Я вышла в коридор, слегка дрожа от возбуждения, и, держась за дверную раму, ступила за порог его дома.
Шагая по асфальтовой дорожке подальше от особняка, я испытывала радость и стыд одновременно, а ещё меня посетило осознания того, что я не должна была приходить. Совет полковника был вовсе не плох и мог сработать в случае провала моих планов, но я вдруг поняла, что каждое свидание с чиновником, работало против майора, ведь министр, испытывавший ко мне мужской интерес, всё больше желал избавиться от соперника. А я по–прежнему была на стороне супруга, любовь к которому давно уже была не та, но цель, зависимость и благодарность, связанные с ним, держали крепче, чем любая цепь.
– Давно не виделись, красавица! – чмокнул меня Бугай, встреча с которым была планируема мной после министра.
– Как успехи?
Он ухмыльнулся.