– Я не давала тебе совета стать любовницей другого мужчины! Я говорила о самостоятельности, которую можно добиться полезными связями. Болото, о котором я твержу, – это то, что министр уже возжелал тебя, и если ты не прекратишь ваш флирт, то объятый страстью и располагающий властью, он не остановится не перед чем, чтобы получить желаемое. С другой стороны, резкий отказ ему сейчас вызовет злобу, и оскорбленный, он может стать твоим врагом, а не полезным сообщником.
– Так что мне делать? – засунула я в рот большую конфету.
– Старайся держаться от него подальше, не принимай той помощи, в которой сильно не нуждаешься. Сведи ваше общение к минимуму. Думаю, что выбраться из трясины тебе поможет только одно: ослабить интерес чиновника к себе. Но не поздно ли уже для этого, мне сложно судить.
– Спасибо Вам за беседу! – собралась я уходить.
– А тебе за вкусное угощение! Кстати, мятный чай – мой любимый! Если предложите мне его с майором, то с удовольствием возьму в аренду пару ищеек в центре кинологии! – добродушно хихикая, пообещала бывшая начальница.
– Будем безмерно рады! Наши питомцы к Вашим услугам, как только комиссия покинет центр!
– Что ж, тогда буду ждать от тебя сообщения! – помахала она рукой мне, выходящей за дверь.
«Ну почему я вечно попадаюсь в ловушки мужчин?», – негодовала я про себя по дороге домой. Мне было не по себе от слов бывшей начальницы. Безвыходность не разжимала тиски. Я всю свою жизнь была от кого–то зависима, и кто–то всё время руководил моей судьбой! Какой–то замкнутый круг из обстоятельств, которые жестоко заточали меня в нём. Я поняла, что мне по–прежнему нельзя и думать об уходе от майора, и что министр – страшная ошибка, исправить которую теперь будет непросто. «А вдруг кинолог ошибается? Вдруг его чувства настоящие, и я не прихоть, а его вторая половинка? Откуда ей знать, что этот человек питает ко мне? А как же майор? Я все ещё не представляю своей жизни без него! Да и с чего бы! Мне пока никто не предлагал руки и сердца! Глупая девчонка!», – огорченно обозвала я себя и, опустив тяжелую голову, продолжила путь.
Я готовила ужин, когда супруг вернулся домой. Мне нужно было обсудить с ним адвоката, и я хотела ублажить его вкусной отбивной с картофелем в мундире.
– Как вкусно пахнет! Что ты магичешь? – спросил он с порога.
– Любимую еду любимого мужа!
– Судя по сладким речам, тебе что–то нужно! – с улыбкой зашёл он на кухню. – Это связано с вызовом в министерство?
– Умойся и садись за стол! Поешь, а после и обсудим!
– Всё так серьезно? – обнял он меня со спины и звонко поцеловал.
– Я смотрю, ты в хорошем настрое! Чем же он вызван?
– Продажа особняка моей мамы свершится завтра у нотариуса.
– Это отличная новость! – повернулась я к мужу и обняла его за шею. – А что с генералом?
– Он ждет вердикта комиссии, и думаю, что черновая статья твоего репортёра придётся нам очень кстати!
– Когда они закончат с проверкой?
– Уже! Министр отозвал ищеек в костюмах, и нам остаётся дождаться решения. Уверен, что они ушли ни с чем, ведь вся документация в порядке, а разногласий между акционерами и мной не возникало, если только не брать в расчёт историю с собакой зека. А вот она как раз–таки и может всё подпортить! – недовольно фыркнул майор. – Тебе известно что–нибудь об этом?
– Нет, в министерстве мне никто не говорил о деле с доберманом.
– Зачем же тебе прислали повестку?
Я наклонила голову, убрав от мужа взгляд:
– Меня вызывал не следователь, а министр.
– Ясно! – убрал он мои руки с шеи. – И что же ему было надо, кроме уединения с тобой?
– Майор–юрист была под подозрением комиссии в сокрытие своих доходов и неуплате налогов с них. Соответствующая госструктура подняла её счета, и всплыл один, который подтверждает, что за взятки она на пару с судьёй сажала людей за решётку. Есть там и доказательство того, что я не просто так попала в колонию.
– Не тот ли это счёт, распечатку которого я изорвал у дома полковника?
– Он самый, и я готова обратиться в суд со всем пакетом доказательств взяточничества!