– Там имя моей покойной матери! Возобновление дела очернит её память! Я не могу позволить этому случиться! – тяжёлым голосом сказал супруг, впервые признавшись мне в лицо, что знал о подкупе усопшей стервы.
– Это уже не тайна, милый! Об этом известно налоговой службе и министерству.
– Но не суду и СМИ! Только представь все эти заголовки: «мать майора МВД за взятку упекла в тюрьму невестку!». Такое освящение событий прошлых дней отбросит тень не только на могилу мамы, но также на мою фамилию и репутацию.
– Наверное, свекрови нужно было думать о последствиях для сына!
– И тебе неплохо бы о них подумать! Ты мне жена, и всё, что падёт на меня, заденет и тебя. Кто, по–твоему, захочет брать собак в аренду у офицера, чья мать была замешана в таком вот преступление? Не будет клиентов, не будет центра, не будет денег, не будет крова и еды! Тебе хоть это ясно?
– Ты предлагаешь мне не обращаться в суд? – возмущённо спросила я.
– Я запрещаю тебе это делать! – строго ответил супруг.
– Это мой выбор и моя судьба, которой ты не хозяин!
– Я всё тебе сказал! – развернулся муж и отправился в ванную.
«Пошёл ты к чёрту!», – не совладав с эмоциями, закричала я, и резко смахнула тарелку с едой со столешницы на пол. Она разлетелась на части у моих оголённых ног, а я зарыдала от нервного истощения, накопленного за безмерно долгий срок. Зависимость, беспомощность, преграды, страх и вечное «должна что–то придумать» до крови истерзали сердце. Мне несказанно надоело жить, исполняя приказы властных, зацикленных на собственном «эго», мужчин.
Глава 45. Развилка
Позиция мужа была мне предельна ясна! «Раз «нет», значит «нет»» на этот раз было не переиграть, ведь мой последний шаг до справедливости значил удар по его репутации и имени матери. Змею, пусть и усопшую, мне было не жаль! Даже в аду, а я была уверена, что именно туда она отправилась, её должна была настигнуть моя кара! Но как же майор? Ему я не желала зла! Только вот центр кинологии в далёком будущем мечтала отобрать себе. И тут он был, конечно, прав: я пострадала бы не меньше, если огласка прегрешения свекрови задела бы наш центр и фамилию, которую сама носила. С другой же стороны, до долгожданного возмездия было рукой подать, и я психологически не представляла, как можно было отказаться от него на финишной прямой. Вот только моё обращение в суд могло закончиться разводом с мужем, и где бы я тогда жила, на что питалась, да и кем работала. Возможно, я бы получила денежную компенсацию по окончанию судебного процесса, только как скоро, сколько и куда вложила бы её. Вопросов было много, а вот ответов не было совсем. Стало понятно только то, что я стояла у развилки: месть тем, кто отравил мне жизнь или потеря своего супруга.
С тяжкими думами и огорченным сердцем я медленно вошла в тугие двери академии.
– Искра! – возник из ниоткуда Бугай. – Скорей в аудиторию! Там вскоре такое начнётся! Полиция в пути!
– Что случилось? – взволнованно спросила я, а сердце дико забилось в груди.
– Увидимся под вечер у портовой пивнушки! Да, и в кармане сумки пусть ищут! – натянув фуражку на хитрые глаза, двинулся он в сторону выхода.
Смутно осознавая, что происходит, но охваченная ажиотажем поспешила я в лекционный зал.
Ещё за дверью аудитории я услышала пьяные выкрики Пехотинца. «Неужели началось?», – воодушевилась я, предполагая, что Бугай исполнил свою часть договора, и одурманенный наркотой предатель, с минуты на минуту отправился бы в ад, куда когда–то отослал меня. Зайдя в помещение, я убедилась, что мои ожидания были верны.
Пехотинец стоял на лестнице среди рядов ошарашенных студентов и раздавал всем «комплименты», в кавычках, конечно. Его бесили многие: одни – стремлением к знаниям, другие – своим присутствием, а третьи – лживой натурой, скрывавшейся под красотой. Я тихонько прошла к третьему ряду и села у Ветеринара. Педагога в зале не наблюдалось, но тишина, царившая среди ребят, воссоздавала атмосферу вникающих слушателей.
«А вот и она пришла! – спустился Пехотинец к кафедре. – Недавно именно отсюда ты говорила всей аудитории, какой я трус, подонок и урод! Теперь и я скажу своё слово!».