С трудом дождавшись окончания послеполуденных занятий, я позвонила мужу на работу и приврала о том, что допоздна буду готовиться к экзаменам в библиотеке.
– Сегодня Пехотинец под воздействием наркотиков пришёл! Его в полицию забрали! – заодно поделилась я утренней новостью.
– Там ему и место! Я в 19:45 заеду за тобой! – не сильно среагировал супруг, а я рассчитала, что к этому времени должна буду закончить все дела и подойти к стоянке у намеченной читальни.
События дня так радостно встревожили меня, что захотелось поделиться ими с тем, кто оценил бы важность Пехотинского признания. Майор не подходил на эту роль, как и инструктор–кинолог, ведь оба не желали понимать, что справедливость мне была нужна, как воздух! По этой досадной причине, забыв о советах бывшей начальницы, я набрала министру. Он был единственным сторонником моей позиции борьбы с врагами. Одно лишь «но»: с чиновником я не использовала слово «месть», да и детали многие скрывала.
– Прости, что беспокою на работе, но мне так нужно рассказать кому–то замечательную весть!
– Я слушаю, моя принцесса! – внимательным тоном ответил министр.
– Парень, подсевший на наркотики и сунувший их мне в карман пальто, сегодня был схвачен полицией в академическом зале для лекций! – чуть задыхаясь от волнения проговорила я. – Он, явно, был под порошком и, не задумавшись признался, что в паре с майором–юристом подвёл меня под суд! Мои сокурсники слышали это!
– Ты хочешь сказать, юрист подкупила парнишку, чтобы тебя схватили с поличным, подкинутым им?
– Да! И теперь есть доказательства их связи!
– Его признание?
– Конечно! – легонько засмеялась я.
– Я не хочу тебя расстраивать, но суд не примет речь нетрезвого студента за неопровержимый факт. Для этого нужны улики повесомей!
– Пусть так, но это по–любому наведёт судью на мысль о том, что связь могла существовать, – чуток расстроившись, ответила я, но умолчала о том, что всё равно была безумно рада, ведь в сумке у предателя имелся порошок, а это так и так грозило ему сроком.
– На данный момент твоё дело мне видится вот как: есть доказательства того, что мать майора заказала твой вердикт, который вынесла судья за деньги, переведённые на её счёт юристом. Других актёров я пока не вижу в нём! Кстати, ты говорила с мужем о возобновление судебного процесса?
– Он не желает слышать об этом из–за участия имени мамы, которое может просочиться в суд и СМИ, – печально зазвучал мой голос.
– Майору нужно понять и принять, что доказательства взяток налоговая служба всё равно отдаст в прокуратуру. Они обязаны уведомлять другие госструктуры о коррупции. Суд над юристом и судьёй уже неизбежен, и имя его матери не вычеркнуть из распечаток. Но если ты, как жертва их коррупции, не станешь подавать прошение о пересмотре дела, то их осудят только по экономическим статьям. Получится, что о его мамаше всё равно узнают, но ты не восстановишь справедливость!
– Мой муж волнуется за центр кинологии, который может потерпеть банкротство, если клиенты будут уходить, узнав о грязной репутации семьи. И честно говоря, я тоже этого боюсь, ведь будучи его женой, я в равной степени завишу от доходов центра.
– Ну, с этим я могу помочь! Не ради майора, ради тебя! – загадочно сказал министр.
– Но как?
– Значение имеет только то, что центр кинологии не пострадает.
– И как мне рассказать об этом мужу? – растеряно свела я брови и прижала трубку телефона крепче к уху.
– Не торопись! До обращения в прокуратуру необходимо получить официальную бумагу из налоговой, которая послужит подтверждением тому, что суммы на счетах юриста и судьи, действительно коррупционные. А я пока что свяжусь с адвокатом, и пусть заранее будет готов принять твоё дело!
Я промолчала и задумалась, почувствовав, как чёрный дым сомнения и страха стремительно окутывал мне душу.
– Не знаю, как поступить, – поникшим тоном прошептала я.