«Дьявол! Дьявол! Дьявол!», заколотила я ладонью по стенке телефонной будки.
Часы центральной площади пробили восемь. «Боже, майор! Он ждёт у читальни уже четверть часа!», – рванула я в сторону библиотеки.
Дождь уже лил стеной и капли, ударяясь об асфальт, казались мелкими осколками стекла, но, не волнуясь о «порезах», я неслась по ним в темноте, охлаждённая ветром. Внутри было чувство сверлящей тревоги. Мне было плохо, словно душу выворачивало наизнанку.
Муж курил у машины, скрывая сигарету от дождя под козырьком фуражки. Увидев меня, он бросил окурок на землю:
«Ты где была? Я не нашёл тебя в библиотеке? Изнервничался весь!», – открыл он дверь автомобиля.
Я смотрела на уверенного сильного майора и как обычно видела спасенье в нём. Мужчиной, умевшим решать проблемы – вот кем он был, хотя я часто забывала об этом или хотела забывать.
Я села в машину. От нервности было сложно дышать. Я наклонилась вперёд к бардачку и схватилась за сердце. Понимая, что он последняя надежда, чтобы исправить то, что я натворила, мной было принято решение всё рассказать. От предчувствия гнева супруга стало ещё страшнее, но совесть не позволяла из страха оставить Отвёртку в беде. Я не простила её за мужа, но по-женски и по-человечески боялась за неё, а потому была готова поступиться собственной сохранностью.
Он наконец–то сел за руль:
– За что мне это? За какие грехи мне попалась бездумная девочка? Где тебя чёрт носил?
Я промолчала, пытаясь набраться смелости перед опасным разговором. Мой муж завёл мотор, и мы отъехали от места.
«Притормози машину!», – в истерике вскрикнула я, отрывисто дыша.
Резко нажав на тормозную педаль, супруг остановил автомобиль:
– Что случилось с тобой? В чём дело?
– Вернулся Бугай, связался со мной и сказал, что решил отомстить нам с Отвёрткой. Его товарищ – мичман, влюбил её в себя, а этим вечером назначил встречу, на которой вместе со своими сослуживцами задумал поразвлечься с ней.
– Что ты болтаешь? – сморщился муж.
– Майор, Отвёртка в опасности! Ты же сам говорил, что не приемлешь насилия над телом женщины! Прошу, помоги! Я адреса не знаю, но он известен Бугаю. Надо спешить в общежитие на старой барже, чтоб допросить его! Может, полицию вызовешь?
Он несколько минут не говорил ни слова и лишь постукивал ладонью по рулю. Прищурив хищные глаза, муж глубоко задумался о чём–то. А я смотрела на него с мольбой поверить и скорей помочь.
– Знаешь, я вспомнил, где видел рожу того, кто шёл по коридору академии в обнимку с Пехотинцем! Бугай! Ты говоришь, что наркоман был утром арестован? – вгляделся он мне в глаза и словно вытянул из глубины души признание во всех грехах. Я опустила взгляд. – Пожалуй, обойдёмся без полиции!
– Но почему? – боялась я его отказа.
– Сама подумай! – закричал супруг, поняв всё без единого слова. – В тюрьму обратно хочешь за преступные делишки с ним?
Я вдруг осознала, что мой муж был прав. Помимо совести, что мучала меня, я рисковала быть наказанной судом за заговор об изнасилование женщины и за возврат Пехотинца к проклятым наркотикам. Неважно, что моё участие было лишь косвенным, свидетельства вины могли найтись.
«Сейчас попробую помочь несчастной девушке, а дома мне расскажешь правду!», – разочарованно отдал майор приказ, который я жутко боялась исполнить.
Глава 47. Допрос
Мы подъехали к причалу, и майор поставил машину на портовую стоянку. Приказав мне остаться в салоне, он направился к общежитию на старой барже.
– Может, с тобой пойду? Вдруг помощь понадобится? – крикнула я ему вслед из приспущенного окна.
– Попробуй только из автомобиля выйти! – ответил муж, не обернувшись.
Я не страдала привычкой грызть ногти или стучать ногой о пол, поэтому не знала, чем себя занять, чтобы не нервничать так сильно. Я вглядывалась в темноту причала, но за дождём и мутным светом фонарей мне ничего не удавалось разглядеть. Шум плещущихся волн и грохот ливня об асфальт перекрывали звук любого разговора. И я елозила в машине, точно котёнок, оставшийся с бурей наедине.