– А, может, для себя старалась? Может быть, мама была права, твердя мне раз за разом, что ты используешь меня?
– Это не правда! Я вышла замуж по любви! – вспотела я от обвинения. – Мне просто кажется несправедливым, что твоя бывшая жена, далёкая от бизнеса и кинологии, имеет больше прав, чем ты, вложивший душу в этот центр.
Муж недоверчиво прищурился и глубоко втянул дым сигареты.
– И как ты собиралась их мне передать? Полученные ценные бумаги?
– Не знаю, не придумала! – испытывая панику, пригнулась я к коленям, просунув пальцы рук в свои густые пряди.
– Не придумала что? Как акции отдать или что мне солгать сейчас?
– Прошу, – взмолилась я, – не мучай меня этими вопросами! Бугай наговорил тебе с три короба, чтобы ты злился на меня!
Муж отвернулся к окну и опёрся ладонями о подоконник.
– Я ... я думала, что если он закрутит роман с твоей бывшей женой, то она забудет про центр кинологии, и ты сумеешь выкупить акции себе, – пришла мне в голову очередная ложь.
– Великолепный план! – с усмешкой ответил майор, не обернувшись. – Закрутит роман, как мичман с Отвёрткой?
– Конечно, нет! Отвёртке я хотела отомстить, но только без насилия. Того, что выдумал мичман, я даже и представить себе не могла!
– А, может, последствий испугалась в последний момент?
– Я не способна на такое, ты же знаешь!
– Не знаю! Я тебя совсем не знаю! После сегодняшнего дня я более не узнаю тебя!
– Майор, с каких же пор ты стал таким благочестивым? – взбесил меня его праведный настрой.
– При чём тут это! Я говорил тебе: «предательства нельзя прощать! Тот, кто предал однажды, снова предаст! Нет ничего важнее надёжного партнёра в браке!». А ты надёжная жена?
– Ты хочешь развестись со мной? – в растерянности посмотрела я на мужа.
– А Пехотинец? Как его арестовали? – оставил он мой вопрос без ответа.
– Кретин пришел на занятия пьяным и под воздействием дурманящего вещества.
– Я не об этом спросил! Это Бугай его к наркотикам подвёл?
– Да, он сдружился с ним и ...
– Ты довольна? – перебил меня супруг и развернулся.
– Но это из–за него я попала в тюрьму! – возмущённо ответила я. – С чего же мне быть не довольной?!
– На Пехотинца мне плевать, но я неоднократно запрещал тебе мстить. Однако ты за моей спиной договорилась с Бугаем, которого я когда–то подвёл под трибунал! Ты хоть сама-то понимаешь, каким ничтожеством я выглядел в его глазах? Мужем, чьё слово и чьи действия для его собственной супруги – не закон!
– Я сговорилась с ним после колонии, когда была в полном отчаянье. Это было давно, до того, как ты..., – запнулась я, вспомнив ту ночь, когда он бил меня ремнём.
– Ну, говори, до того, как я что?
– До того, как ты избил меня.
– А после? Какие ещё планы мести ты замышляла после?
– Больше никаких! – отчётливо выкрикнула я, хоть это было неправдой.
– То есть остановить тебя смогли только побои? Не объяснения и не слова, побои?
– Это не так! – заёрзала я на стуле допроса.
– Ты нагло лжёшь! Я думаю, что зек пришёл в наш центр неспроста. И не было учебного проекта! Тебе было нужно, чтоб я оставил добермана у себя, ведь хозяин собаки был рычагом шантажа, который нажимал полковник, ради акций майора юриста.
Я промолчала, не зная, что сказать в ответ.
– Выходит, так, – огорчённо промолвил супруг. – Сегодня мне звонил полковник. Сказал, что он под следствием комиссии министра. Он обещал, что отомстит нашей семье. Хотя какой семье? Ты одержима местью и бессовестно пользуешь всех, включая меня. Как бы то ни было, хочу сказать тебе «спасибо» за то, что нажила нам неприятеля, – язвительно произнёс майор и затушил окурок сигареты.
– Но он и раньше был тебе врагом!
– Не был, а стал! С тех пор, как я его ударил, спасая тебя, пошедшую к нему за распечаткой проклятого счета. Предположу, что офицер пообещал тебе новые копии, если собака зека осталась бы в центре. И именно эти бумаги сейчас у чиновника.