– Я поняла. Сейчас же свяжусь с журналистом и расскажу ему об этом!
– Я сам поговорю с ним! Дай мне номер!
– Но он же договаривался не с тобой и будет странно, если ты возьмешь узды переговоров в свои руки.
– Мне снова искать его номер в твоём дневнике?
Я грустно поплелась за сумкой в спальню. Достав дневник, я сжала его во вспотевших ладонях. Меня ужасно волновал тот факт, что муж теперь хотел решать всё сам. Это ещё раз подтверждало отсутствие доверия ко мне и настораживало меня.
«Быстрей, давай!», – поторопил меня майор командующим тоном.
Я вернулась в гостиную и отдала ему дневник.
Убрав звук телевизора, супруг уселся к телефону. Я села рядом с ним, желавшая хоть краем уха слышать разговор с судебным журналистом.
«Вас беспокоит майор МВД!», – начал беседу мой муж и, рассказав ему всё то, что только что поведал мне, стал ждать ответа.
– А что случилось с Вашей женой? – чуть настороженно спросил журналист. – Обычно такие вопросы я обсуждаю именно с ней.
– Что значит «такие»? Вы забываете, что это я начальник центра кинологии и все вопросы по нему решаю сам. Или у вас какие–то тайны? Может, моя супруга обещала Вам акции, которых и сама пока что не имеет?
– Нет, но как скажете, майор! Однако раз такое дело, то я хочу обговорить кое–какие изменения в условиях договорённости.
– Какие именно?
– Слухи о том, что центр может быть закрыт, действительно, существуют. Вы не думали, что министерская комиссия и правда может Вам навредить? Мой коллега, конечно, напишет фальшивую статью о возможном крахе, но вот вторая, настоящая, о популярности учреждения теперь, выходит, под вопросом. Будет ли новый взлёт? Лгать людям наша газета права не имеет, поэтому никто из издательства не станет публиковать обмана.
– И что Вы хотите? – с насупленным лицом спросил майор.
– Хочу получить один процент акций за первую статью с гарантией обмена на деньги. Поймите, если центр ждёт провал, то ценные бумаги мне ни к чему. К тому же, автором буду не я, а мой коллега, с которым мне придётся поделить доход.
– А за вторую?
– Если она случиться, то я хочу себе ещё один процент.
– А Ваш коллега?
– Разберусь с ним сам!
– Выходит, в сумме Вы хотите два процента, но мы не на рынке, а акции центра не билеты в кино, чтоб раздавать их направо и налево.
– Но это Вам нужны статьи, а не издательству – сотрудничество с Вами! Чтоб написать о крахе центра или его успехе, нам даже Ваше разрешение не нужно! Достаточно обговорить это с министром. Однако я питаю уважение к Вашей супруге и потому согласен сделать так, как выгоднее вам. Но за свои услуги я хочу оплату! Все честно, майор, и мы и вправду не на рынке! Бизнес есть бизнес, у вас – кинологический, у нас – информационный.
– Один процент акций за вторую статью и пол процента наликом за черновую! Согласитесь, что фальшивый экземпляр для генерала и целый тираж для потенциальных клиентов центра – вещи разные и должны быть оплачены соответственно.
– Так и быть! По рукам! Зайдём в Ваш центр завтра в полдень для обсуждения деталей! – закончил разговор судебный журналист.
«Не жалей на это денег, – сказала я супругу. – Если он будет при акциях центра, считай, что обзавёлся личным репортёром!».
Муж посмотрел на меня оценивающим взглядом и, прибывая в приподнятом духе, флиртующе сказал: «Пошли в постель, доучишься завтра, уважаемая ты моя!».
Я улыбнулась в ответ, выказывая тем своё согласие и, несмотря на то, что подготовка к сессии была важнее секса, я не желала упускать возможности вернуть его расположение к себе.
Всё утро следующего дня лил непрерывный дождь. Майор, как обычно, подбросил меня на машине до академии и дал карманных денег на дорогу в центр кинологии, ведь сам заехать в полдень он не мог. Я даже не просила, ведь его встреча с журналистом была существенно важней.
– Возьмешь такси, если ливень к тому времени не прекратиться! А так и автобусом можно добраться. Сейчас нам экономить надо! – как всегда скупердяйничал он.