– Беспокою? – удивился он, не понимая, в чём причина моего волнения.
– Совсем недавно ты ужасно злился за Отвёртку, Бугая, и добермана зека. Чем же я заслужила это приглашение в джаз–клуб? Или ты снова хочешь поощрить меня, чтоб наказать потом?
– Мы вроде обо всём договорились, и ты, как мне показалось, уже осознала свои ошибки. Или я снова не прав и зря тебе поверил?
– Нет, нет, я, как и ты, хочу наладить отношения. Просто мы раньше не ходили никуда!
– Ты же сама хотела в ресторан!
– Хотела, и спасибо, что исполнил просьбу!
– Мы не нуждаемся в деньгах, но я предпочитаю экономить, ведь ужинать вне дома кажется мне излишним расточительством. Куда полезнее вложить средства во что–то приносящее доход. Однако этим вечером я захотел, чтоб мы пришли сюда.
– И почему же, милый муж? – ласково тронула я его руку, отбросив тревогу и настроившись на любовный лад.
– Будешь смеяться, если я скажу! – немного грустно ухмыльнулся он.
– Не буду! Я хочу узнать!
– Ты можешь верить или нет, но я люблю тебя всё крепче с каждым днём, просто не говорю тебе об этом. Мне далеко не восемнадцать, и это не мальчишеское чувство, а зрелая привязанность мужчины к собственной жене.
– Милый! – тронул он струны моей затвердевшей души.
– Раз спросила, имей терпение дослушать! Не надо перебивать!
– Прости, – повинно склонила я голову.
– Последнее время я ощущаю странное предчувствие или, не знаю, … будто бы скучаю по тебе, хотя ты постоянно рядом. Меня всё время гложет неоправданная грусть...
– Майор, – рассмеялась я, – чувствительность – не твой конёк! Да и с чего тебе печалиться по мне? Мы же почти всё время вместе!
– Сказал же, будешь хохотать! – обиженно сморщился муж. – Мужчины, между прочим, тоже плачут, только в отличие от вас мы не показываем чувств!
– Да перестань! – отвлеклась я на музыкантов, которые вышли на сцену и, взявшись, каждый за свой инструмент, наполнили зал приятными звуками джаза.
– Ты говоришь, что был здесь много раз?
– Когда был глупым юнцом, как ты в свои годы.
– Расскажи о себе, майор. Мы – муж и жена, но я так мало знаю о тебе.
– Просто я не люблю болтать!
– А ты не болтай, а повествуй! – игриво улыбнулась я ему и пригубила вина из бокала.
– Какой же ребёнок! – расплылся в улыбке супруг.
Грусть по министру давно отошла, и я наслаждалась вечером с мужем. Мне было удивительно тепло на сердце, и я вдруг поняла, что мы с ним пропустили это время, – конфетно–букетный период.
– Так каким было твоё детство? Или ты уже родился таким серьёзным и немногословным? – легко подтрунивала я над ним.
– Я родился обычным мальчишкой в военном гарнизоне, где папа служил офицером. Воспитывался в строгой дисциплине и в духе уважения к воинской службе. Моя судьба была предрешена ещё с пелёнок: я должен был идти тропой отца. Он постоянно поучал меня, что путь мужчины – это путь долга, без лишних эмоций и чувств, и я всё время исполнял какой–то долг. Отец не хвалил меня за школьные успехи, но за оценки ниже средних – бил. Все детство я провёл за книгами о войнах. В кругу своих сверстников я всегда был лидером с холодным и аналитическим умом. А после школы поступил в военное училище, окончив которое отправился в стрелковые войска, где начал военную карьеру. К двадцати семи годам я уже обзавёлся званием офицера младшего состава и командовал взводом из 40 парней. Меня уважали за строгость и принципиальность, но в то же время и боялись, считая жестоким и бескомпромиссным. Однажды эти качества заметил некий капитан из МВД и предложил мне перевод из армии в полицию. Там я и продолжил строить карьеру. Как ты можешь заметить, я вырос гордостью отца: мужчиной в чине, с чувством долга, но с искажениями чувств.
– А что–нибудь весёлое в твоём рассказе есть? – спросила я супруга.
– Весёлое?
– Ну, или озорное? Неужели ты никогда не пропускал мучительно долгих уроков, чтобы развлечься, или не дергал девочек за косы.
– Я сбегал в этот клуб со своего училища, правда, в свои выходные!